Корона из золотых костей

В каком-то смысле Вознесшиеся сами положили начало своему краху тем, что создали Деву и убедили народ Солиса, будто бы я избрана богами – богами, которых смертные считают очень даже живыми и не теряющими бдительности. Вознесшиеся сделали меня своей марионеткой и символом Солиса в глазах людей, которыми манипулировали. Мой брак с Кастилом послужит двум целям. Докажет, что атлантианцы не распространяют чуму, известную как Жаждущие, – эту ложь Вознесшиеся изобрели, чтобы прикрыть собственные злые деяния и посеять страх, с помощью которого легче управлять людьми. И народ Солиса поверит, что боги одобрили союз Избранной и атлантианца.

У нас будет преимущество благодаря лжи Вознесшихся. Они сохранят власть, только если поймут это. Потому что если они обратятся против меня, все их королевство лжи обрушится. Кастил был прав, когда называл королеву Илеану умной. Она и в самом деле умна. Ей придется согласиться. Мы предотвратим разрушительную войну и, возможно, при этом изменим Солис – изменим к лучшему.

Но в самой глубине моего существа зазвучал странный голос, очень похожий на мой, но не мой, происходящий из того же места, что и пробудившаяся во мне древняя сущность.

От его шепота стало не по себе, и я похолодела от страха.

«Иногда войну предотвратить нельзя».

* * *По обе стороны дороги находились два больших стадиона, напомнившие руины в Пределе Спессы. За колоннами выстроились статуи богов, а внешние, дальние от дороги стены были выше, и на них располагались ряды сидений. На каждой ступеньке, ведущей к сооружениям, стояли букеты ярких фиолетовых цветов. Оба стадиона пустовали, как и небольшие павильоны с золотыми и голубыми пологами, которые колыхались на теплом ветру, и здания вокруг.

Но пустыми они оставались недолго.

– Кастил, – произнес Киеран. В его тоне сквозило предостережение.

– Знаю. – Рука Кастила крепче сжалась на моей талии. – Я надеялся, что нам удастся проехать дальше, прежде чем нас заметят. Очевидно, что нам не повезло. Улицы заполняются.

Странный голос внутри меня и вызванная им тревога быстро стихли, когда из домов начали медленно и осторожно выходить люди. Мужчины. Женщины. Дети. Казалось, они не замечали Джаспера или Киерана, будто вид первого без рубашки верхом на лошади – самое обычное явление.

Может, так оно и было. Зато они широко раскрытыми глазами пялились на Кастила и меня. От всех, на кого я ни смотрела, исходило замешательство. Все словно застыли, а затем пожилой мужчина в синем прокричал:

– Наш принц! Принц Кастил! Наш принц возвращается!

По толпе пронесся вздох, словно порыв ветра. Двери лавок и домов распахивались. Должно быть, люди не знали, что Кастил очнулся после цветка теневика. Я гадала, что им известно о том, что произошло в Покоях Никтоса.