Корона из золотых костей

Он поглощал меня, и я с готовностью потерялась в затопивших меня ощущениях, захваченная стоном, который он издавал. Я извивалась на нем, потеряв рассудок. Ощущения от него были мощными, но тем не менее недостаточными для меня. Наслаждение граничило с болью, облаченной в красоту. Оно опьяняло и пугало, а сильнейший жар внутри меня закручивался все глубже и туже.

– Кас, – простонала я снова, не узнавая собственный голос.

Он убрал руку с моего живота. Подвинувшись на самый край скамейки, я уперлась в пол другой ногой и опустила подбородок. Мои бедра поднялись и качнулись на его пальце, его рте.

Вид самой себя, двигающейся на нем, запечатлелся в моем мозгу. Вид мускулов на его плечах, сокращающихся по мере того, как его рука двигалась между моих бедер, отпечатался на моей коже. Его ресницы дрогнули, и взгляд встретился с моим, когда его рука быстрыми и резкими движениям столкнула меня в пропасть. Я распалась на части, восклицая его имя, а он хрипло выкрикнул мое. Я раскалывалась, снова и снова, рассыпаясь на осколки наслаждения. Освобождение было опустошительным и великолепным в своей мощи, набегая волнами, и я распласталась на плитках, словно лишенная костей. Когда он вытащил палец, во мне все еще искрились крохотные вспышки удовольствия.

Его губы изогнулись в улыбке на моей набухшей плоти.

– Медовая дыня.

* * *Кастил закутал меня в полотенце и, прежде чем я сделала шаг, поднял на руки.

Я схватила его за плечо.

– Я могу идти.

– Знаю.

Он принес меня в заполненную тенями спальню.

– В этом нет необходимости.

– Необходимость есть во всем, что касается тебя.

Кастил опустил меня на кровать и через мгновение уложил на бок, а сам сел рядом.

Он был бесстыдно обнажен, а я по-прежнему закутана в пушистое одеяло.

– Ну как, тебе понравился твой первый душ?

К щекам прилил жар. Я усмехнулась.

– Это был… опыт, который изменил мою жизнь.

– Согласен. – Он изогнул уголок губ и убрал с моего лица прядь мокрых волос. – Есть хочешь?

Я кивнула, подавляя зевок.

– Посмотрю, что можно для нас найти.

Наклонившись, он завладел моими губами. Поцелуй был нежным и томным, он наполнил мое сердце теплом и светом.

Он поднялся с кровати. Из-под полуопущенных ресниц я наблюдала, как он подходит к дубовому шкафу и надевает черные штаны.

Вернувшись ко мне, он достал из ножен вольвенский кинжал.

– Вольвены сейчас снаружи, патрулируют.

Я подняла брови.

– Правда?

Он кивнул, и мои губы тронула сонная улыбка.

– Почему я не могу их чувствовать, а ты можешь?

– Потому что я особенный, – ответил он с самодовольной ухмылкой.

Я закатила глаза.

Он засмеялся.

– Я не могу их чувствовать. Я их слышу. Но это все равно делает меня особенным, – добавил он, и я вздохнула.