Корона из золотых костей

И я не представляла, почему думаю об этом, когда неизвестно, кем я стала и какой мой жизненный срок. Что мне однажды сказал Кастил?

«Не будем переносить завтрашние проблемы в сегодняшний день».

Мне нужно начать жить именно так.

– Но когда мы с Маликом уходили в пещеры, – продолжал он, к счастью, не зная, куда зашли мои мысли, – мы могли сделать вид, будто тех разговоров не было. Тяжесть и печаль не следовали за нами туда. Внешний мир переставал существовать.

– Но вы тогда были мальчишками.

– Это не имеет значения. Эти чувства остаются, пусть и через сотни лет.

У меня сжалось сердце при напоминании о его возрасте – возрасте, которого я когда-нибудь смогу достичь.

– Эта кровать, эта комната могут стать нашей версией пещер, – продолжал он. – Когда мы здесь, внешний мир не имеет значения. Это будет наш собственный мир. Мы его заслуживаем, правда?

У меня перехватило дыхание, и я кивнула.

– Заслуживаем.

Его взгляд смягчился. Он провел большим пальцем по моей нижней губе.

– Мне бы хотелось, чтобы мы оставались здесь вечно.

Я слабо улыбнулась.

– Мне тоже.

Но мы не остались – не смогли. Потому что через миг в дверь постучали.

Я скатилась с Кастила и встала.

Он вздохнул и тоже поднялся. Остановился, чтобы поцеловать меня в щеку.

– Сейчас вернусь.

Через мгновение я услышала голос Киерана. Положив дневник на тумбочку, я поплелась в ванную, быстро умылась, но возиться с волосами не стала. Перед уходом проверила в зеркале глаза – серебристо-белое сияние за зрачками не исчезло. Внутри что-то сжалось, но я напомнила себе, что я преждняя.

В целом.

Когда я вернулась в спальню, Кастил вошел с новой тарелкой еды и бутылкой сладкого вина. Заметив его крепко сжатые челюсти, я сразу поняла, что Киеран принес плохие новости.

Я села на кровать.

– Что случилось?

– Ничего существенного.

– Правда?

Я смотрела, как он подходит ко мне.

– Да. Это всего лишь мой отец. Помнишь, он говорил, что будет ждать, когда мы сами к нему придем? Видимо, передумал. Он хочет со мной поговорить.

Я расслабилась. Кастил вытащил пробку и налил в бокал вина.

– Тогда ты должен с ним поговорить. Наверное, он волнуется.

– Если я скажу, что мне все равно, я плохой сын?

Он подал мне бокал.

Я иронично усмехнулась и поджала под себя ноги.

Сделала глоток. У вина был вкус засахаренных ягод.

– Немного.

– Что поделаешь.

Я подалась к нему.

– Но знаю, что тебе не все равно. Ты любишь родителей. Ты не виделся с ними боги знают сколько времени, и у тебя еще не было возможности поговорить с ними при нормальных обстоятельствах. Так что ступай к отцу, Кас. Со мной все хорошо.

– Кас. – Он прикусил нижнюю губу, уперся кулаками о кровать и наклонился. – Я передумал, не называй меня так.

– Передумал? – Я опустила бокал.

Он кивнул и коснулся губами моих.