Корона из золотых костей

– Я даже представить не могу все, что, должно быть, проносится сейчас в твоем уме.

Я издала сухой смешок.

– Очень многое. Кое-что из этого я могу отложить на будущее, чтобы пугаться потом. Но…

– Что? – негромко подбодрил Кастил.

Я открыла рот и закрыла. Потом попыталась еще раз. В душе я хотела по-прежнему умалчивать, не говорить о короле Малеке, но я… не желала, чтобы между нами оставались недосказанности. Не после того, что произошло. Не после того, как он рисковал ради меня. И мы так близко подошли к тому, чтобы потерять друг друга.

И даже если то, что скажу, его шокирует, я не думала, что это вобьет между нами клин.

Я крепче вцепилась в край кресла.

– Когда ты беседовал с Аластиром, он тебе что-нибудь говорил обо мне? Кроме того, что я представляю опасность для Атлантии – это, я уверена, он не забыл упомянуть."

"– Кое-что сказал. Но у нас было мало времени, а я был не в том настроении, чтобы выслушивать что-то кроме того, где тебя найти. – Он сжал мои колени. – И что же?

Я тяжело сглотнула.

– Он сказал, что я происхожу от Никтоса, и… и что я также происхожу от короля Малека.

Кастил смотрел на меня, но никакой волны потрясения и ужаса от него не последовало.

– Он и мне это сказал.

– Сказал?

Кастил кивнул, и я спросила:

– И это тебя не беспокоит?

Он сдвинул брови.

– А почему это должно меня беспокоить?

– Почему? – несколько озадаченно повторила я. – Он же создал первого вампира. Он изменял твоей матери…

– Да, он все это сделал. Но не ты. – Он отпустил мои колени и, накрыв мои руки ладонями, медленно расцепил мои пальцы. – Мы даже не знаем, правда ли это.

– Он сказал, что способности Малека были очень похожи на мои – что он мог исцелять прикосновением и причинять вред людям, даже до них не дотрагиваясь.

– Я никогда об этом не слышал. – Кастил переплел пальцы с моими.

– Аластир сказал, что лишь немногие знали, на что он способен. Что твои родители знали.

– Тогда нам нужно, чтобы они это подтвердили.

Я напряглась.

– Твоя мать…

– Моя мать не будет держать на тебя зла за то, кто был твоим предком, – перебил он. – Может, ее это шокирует. Может, даже заставит думать о вещах, которые она старалась забыть, но она не станет возлагать на тебя ответственность за то, что натворил твой дальний родственник.

Я так сильно хотела в это верить. Наверное, он прав. Он знает свою мать, но в моей голове вертелось воспоминание о том, как она уставилась на меня, впервые увидев, и что сказала. Это был не просто шок.

– Почему ты ничего об этом не говорил?

– Потому что я честно не думал, что это имеет значение.

Искренность его слов была на вкус как ваниль.

– Я понятия не имел, говорил ли он об этом тебе, и правда ли это. Если честно, для меня это не имеет смысла.