Жрец Хаоса. Книга II

Но мучивший меня до того вопрос решила задать Эльза. Стоило Резвану сменить ипостась на более близкую к животной, она перестала стесняться смотреть на своего преподавателя.

— Елизавета Ольгердовна, подскажите, пожалуйста… Неужто мы будем усекать конечности господину Резвану и пришивать их Олегу Ольгердовичу? Неужто у оборотня могут восстановиться конечности после отсечения? Я не помню, чтобы где-то читала о подобной способности.

— Всё верно, дорогая, потому что такой способности в принципе не существует. Есть некие ограничения, распространяющиеся, в том числе, на лекарскую магию и, в принципе, на химеризм, — принялась объяснять бабушка.

— Даже самые сильные лекари не в состоянии вырастить заново глаз человека, восстановить разрушенную часть мозга, даже если они знают его состав и строение прекрасно. Но при этом в случае, если на поле боя человеку оторвёт руку и её найдут в первые час-полтора, они смогут остановить процессы сепсиса, распада ткани и прирастить её обратно. То есть они могут срастить уже существующие ткани, кровеносные сосуды, нервные связки, сухожилия и прочее, но воссоздать несуществующее они не могут.

Несколько обратная ситуация с химеризмом, почему его и относят к так называемым тёмным искусствам. Дело в том, что мы, действительно, зная состав и строение некоего органа, можем вырастить его.

На этой фразе у нас с Эльзой буквально глаза едва ли не на лоб полезли.

— То есть вы хотите сказать, что мы заново сможем отрастить новые конечности Олегу Ольгердовичу?

— А вот здесь мы переходим к главному этическому закону химерологии. Сей закон гласит о том, что нам запрещено производить подобные манипуляции с человеческими тканями.

— Что послужило причиной для запрета? — поинтересовался я.

— Основная причина была в том, что твари из Пустошей, с которыми мы воевали, были помесью живых людей с другими существами. И именно посмотрев на эту страшную мешанину, был принят основополагающий закон. Раньше смотрели на опыты с человеческими тканями несколько предосудительно, но не мешали экспериментировать на себе или на добровольцах. Но после увиденного появился стойкий запрет даже на попытки лечения с использованием созданных органов.

— Не понимаю! Ведь вы бы смогли с лекарями творить просто чудеса.

— Нет, запрет един. Когда-нибудь, если тебе не повезёт, ты окажешься где-нибудь на границах с Пустошами и поймёшь, о чём я говорила. А ещё как-нибудь обратись к принцу с просьбой показать тебе кунсткамеру.

— Что за кунсткамера? — едва ли не хором спросили мы с Эльзой.

— О-о… Там собраны, как в музее, самые необычные, самые отвратительные, самые невозможные из особей, когда-либо пришедших к нам из Пустошей и убитых нами.