Корпорация Алиса

А мне показывать свои умения никак нельзя, потому в глазах горожан я просто удачливая дочка Хогга, который, скорее всего, и выполняет мою норму по добыче маг-минералов.

— Тебе эту клятву я не дам, — низкорослый с ненавистью зыркнул на блондина.

— По рукам. Только вреди мне подальше от моих людей, — легко согласился Хэйвард.

Они несколько секунд сверлили друг друга нечитаемыми взглядами, после чего Одноглазый кивнул:

— Ладно, мы согласны, — было заметно, как тяжело ему далась эта фраза. Но я невольно почувствовала к нему что-то наподобие уважения: да, он грязно играет, но сейчас не стал ерепениться и показывать силу, а просто согласился.

— А где Борг? — спросила я, прежде чем Хэйвард приступил к ритуалу.

— Не знаю. Рабочий день закончен, после каждый делает, что хочет, — пожал плечами Риж.

Инг, отец Борга, то же развёл руками:

— Он жаловался, что у него крутит живот. Скорее всего заглянул к знахарке и затем пошёл домой. Возьмёте с него клятву завтра. Никуда мой сын не денется, — пренебрежительно фыркнул зеленолицый гигант.

Я покосилась на него, но промолчала — неприятный тип. Как бы я хотела попросить его дать развод Рене, но это было бы эгоистично с моей стороны ко всем остальным членам команды.

Утешала мысль, что Инг не сделает больно женщине, поскольку она и Лилу в списке для клятвы тоже указаны.

Воздух в пещере сгустился, наполняясь древней магией. Хэйвард встал в центре образовавшегося круга и поднял свой кинжал.

Первым вышел Риж. Маг, ведущий ритуал, провёл лезвием по ладони гнома, тот даже не поморщился, хотя порез вышел глубоким. Тёмная кровь, густая как смола, закапала в глиняный сосуд, каждая капля вспыхивала синим пламенем, словно крошечная звезда.

Голос Одноглазого, читающего клятву, эхом отражался от стен, накладываясь сам на себя, создавая жуткий хор:

'Клянусь своей кровью и силой своей

Не причинять вреда до скончания дней

Ни словом, ни делом,

Всем им… (перечисление имён)

И если нарушу я клятву свою,

Пусть кровь моя станет отравою,

Пусть сила иссякнет, и разум померкнет,

И имя моё пусть навеки поблекнет'.

Один за другим выходили члены проигравшей команды. Кровь остальных шипела и пузырилась в чаше, как кипящая руда, смешиваясь с кровью гнома.

Воздух загустел настолько, что казалось, его можно резать ножом. Защитные артефакты и руны на арке ожили, пульсируя в такт словам такого простого на первый взгляд заклинания, наполняя пространство разноцветными переливами.

Когда последняя капля крови упала в чашу, по пещере прокатился глухой гул, словно сама гора их услышала. Хэйвард поднял сосуд над головой, и смешанная кровь вспыхнула ослепительным пламенем, оставив на стенках чаши замысловатые узоры — нерушимое свидетельство данного обета.