Коррида на раздевание

Пока было непонятно, откуда взялась Эбола, как она распространяется, мясом обезьян торговали на рынках, им лакомились те, кто не слушался знахарей. Поэтому число заболевших становилось все больше и больше. Лихорадка поразила Нигерию, Либерию, Габон, Сенегал, Камерун, Эфиопию. Но даже сейчас, когда лихорадка Эбола изучена, лечится, то и дело вспыхивают очаги. Недавно эпидемия подняла голову в Заире и Судане. Но скажу я вам, на черном континенте есть масса таинственного, локального, очень-очень опасного для европейца. Например, в небольшой деревне население ест крокодилов и заражается особым кишечным паразитом. Если человек понимает, что заболел, он спешит к колдуну, тот проводит обряд, дает попить какое-то зелье, сваренное в антисанитарных условиях, и все остаются живы. С европейцами это не сработает. Мы умрем. Почему? Мы не верим колдунам. Не станем принимать их травяные настои. А если решился проглотить его, жидкость, налитая в грязную посуду, принесет нам холеру, болезнь Боткина или еще чего похуже. И москвич, который заболел, вернется домой, помчится к своим врачам, те выпишут антибиотики, а они как мертвому припарка. Дипломаты, которые работают, например, в странах, где распространена малярия, прекрасно знают: пей для профилактики не французские, немецкие, американские таблетки, а местные.

Вирус, который вызывает у человека неостановимое желание сочинять, рассказывать небылицы, а потом приводит к смерти, получил название Каравани по местности, где он распространен. Дальше нескольких сел зараза не ходит. Почему? Деревеньки расположены далеко от туристических маршрутов. Это вам не парк Серенгети, куда со всего мира стекается народ, чтобы полюбоваться на диких животных и на побережье океана. Что интересного в районе Каравани для туриста? Да ничего. Поэтому смертность от вируса очень велика и лекарства никто не ищет. Хуже всего приходится тем, кто заболел редчайшим недугом, который распространен только в крохотном городке: создавать лекарство от того, что поражает малое количество народа на Земле, не станут. Это не выгодно экономически. И в маленький африканский городок никто из исследователей не поедет. Увы, это так!

Лариса взяла чайник.

– Совсем остыл. Сейчас свежий заварю.

– Вы уверены, что у Афанасия была та самая болезнь? – осторожно уточнила я, глядя, как хозяйка хлопочет в зоне кухни.

– Нет, конечно, – отозвалась Лариса.

– Похоже на нее, – сказал за спиной мужской голос, – но есть отличия.

От неожиданности я вздрогнула и обернулась. В кухню-гостиную вернулся Венедикт Платонович.

– Вам надо поговорить со Штильманом, он собирает вирусы.

– Вирусы? – изумилась я. – Это же не марки.