Корсар

Он очень худой, длинный, примерно одних лет с Роджером, и я ещё тогда поняла, что их связывает долгие годы дружбы.

— Ева, да? — спрашивает, поднимаясь с места.

— Да, а вы? Фельдшер? Так вас и называть?

Он смеётся, глядя на меня, чуть сощурившись.

— Можешь Алексеем называть, не обижусь.

— Хорошо.

— Кофе будешь? Коньяк барышням не предлагаю, а шампанское здесь рыжий чёрт не держит.

— Да всё в порядке, просто кофе будет отлично. Спасибо, — благодарю, а Алексей улыбается, направляясь к кофеварке в самом углу, стоящей на невысоком деревянном столике.

Осматриваю ангар и понимаю, что здесь довольно уютно.

Пол выстлан тёмно-серым ламинатом, а на стенах висят плакаты с разными сценками из байкерской жизни. За рассматриванием картинок провожу минуты, пока Алексей не ставит передо мной большую чашку ароматного латте.

Сам снова присаживается на диван и делает большой глоток из точно такой же чашки.

— Я вообще не привык лезть не своё дело, — говорит, глядя куда-то в сторону и грея узкие ладони о чашку, — но не могу не сказать. Роджер долгие годы мой друг, один из самых близких. Не знаю, насколько у вас всё серьёзно, не моё же дело, но после того, как ты появилась, он счастливый стал.

— О…

— Да, и мне это кажется таким странным и непривычным. Никогда его таким не видел.

Молчу, потому что совершенно не представляю, что на это всё ответить.

— Просто, пока его нет, хочу сказать, что он хороший мужик, просто с тараканами.

— Я знаю, он очень хороший.

— Вот, — кивает, пряча улыбку за чашкой. — Цени его, девочка, цени.

Прыскаю от смеха, а дверь ангара открывается и возвращается Роджер — хмурый и даже злой.

— Фельдшер, сходи к трекам. Там снова хрень, фаворит башку расплющил.

— Жилец хоть? — мрачнеет Алексей и резко встаёт.

— Пока жилец, но ты поторопись.

Фельдшер уходит, хлопнув дверью, а Роджер направляется ко мне, потирая шею. Он бледный, но держится, а у меня мороз по коже от осознания, какая трагедия случилась только что, совсем рядом.

— Ты в порядке? — спрашиваю, поднимаясь, а сумка падает с колен, и всё содержимое рассыпается по полу. — Блин.

— Не парься, сейчас поднимем. Мне сейчас снова нужно будет вернуться туда, мало ли что.

— Я понимаю. Конечно, иди.

Мы присаживаемся на корточки и принимаемся серьёзно и сосредоточенно собирать упавший хлам в сумку.

Кошелёк, билетики, ключи, ещё какие-то бумажки.

— Знаешь, Ева, — говорит Роджер, смеясь, — если когда-нибудь у нас отрежут газ, я точно знаю, чем топить печку. Ты просто собиратель макулатуры.

— Ха-ха-ха, как весело, — бурчу, бросая на Роджера испепеляющие взгляды, а он смеётся."

"— Вон, ещё какая-то бумажка. — Роджер протягивает руку и поднимает белый прямоугольник визитки, которую мне вручил Пётр Олегович. Роджер хмурится, читая надпись на ней, а потом стремительно бледнеет.