Корсар

Кто сейчас у вас кесарь?

– Иоанн Четвертый Васильевич.

– Надо бы посольство отправить, выказать симпатию. Глядишь – и торговлю взаимовыгодную наладим.

Управляющий кашлянул.

– Ах да! Я отвлёкся. За излечение сына от тяжкой болезни я обещал награду и сдержу слово.

Дож хлопнул в ладоши.

Из боковой двери в зал вошёл дюжий гвардеец, а за ним – служанка или рабыня в лёгких, просвечивающих одеждах.

– Благодарю тебя за спасение сына. Прими обещанный слиток золота.

Гвардеец подошёл ко мне и вручил поднос, на котором тускло поблёскивал золотой слиток размером с ладонь. Я взял его в руки и поклонился дожу. Хм, а слиток не больно-то и тяжёл – меньше килограмма будет.

– И ещё – прими от меня в знак личной благодарности эту рабыню, отныне она твоя.

От удивления я чуть слиток не выронил. Зачем она мне? Лишняя головная боль. Однако отказаться от подарка дожа – значит, нанести обиду. Этого я не хотел. Кто его знает, как отреагирует дож на отказ, а я пока на его земле, и корабль друзей – в порту Генуи. Ладно, потом разберусь с живым подарком.

Я снова отвесил поклон и рассыпался в благодарности в стиле восточных купцов, с трудом подбирая соответствующие случаю итальянские выражения. Дож благосклонно выслушал, кивнул.

– Предлагаю тебе службу придворного лекаря с приличным жалованьем, а чтобы знания твои не пропали втуне, можешь занять место профессора медицины в городском университете.

От этого предложения я сразу же благоразумно отказался, сославшись на наличие семьи на родине.

– О, семья – дело богоугодное. Но если ты передумаешь, двери моего замка для тебя всегда открыты.

Я понял, что аудиенция закончена, и попятился задом к дверям; рабыня последовала за мной.

В коридоре я перевёл дух. Золото – это хорошо, но что мне делать с рабыней?

Её лицо закрывала кисея. Я откинул её. Смугловатое, миловидное личико, стройный стан, и молода – лет восемнадцать-двадцать.

– Ты кто? – спросил я по-итальянски.

– Летиция.

– Хм, имя-то французское.

– Меня купили у французского купца, он и дал мне это имя, – ответила Летиция, смягчая французским акцентом неважный итальянский.

– Ты из каких земель?

– Египет, на родине меня звали Малика.

– Летиция мне нравится больше. Ладно, чего здесь стоять, идём на корабль.

Мы с Летицией в сопровождении гвардейцев пошли к выходу из дворца. Жаль, что я так и не успел попросить Эмилио показать мне его и рассказать о картинах великих генуэзцев. Ну что делать – вернусь же я когда-нибудь в своё время? И тогда непременно приеду сюда туристом – тем интереснее будет сравнить прошедшие за века изменения.

Мы вышли на площадь. В последний раз окинув взглядом величественный дворец Дожей, я пошёл в порт, рабыня неотступно следовала за мной. Потерялась бы она в толпе, что ли? Нет, идёт как привязанная.