Корсар
Не понятый Дарьей, дочерью трагически погибшего псковского купца Ильи Черкасова, Юрий, по совету заезжего купца Александра Калашникова (Ксандра) перебирается с ним из Пскова во Владимир (роман «Канонир»).Здесь купец помогает ему найти кров, организовать клинику для приёма недужных людей. Юрий излечивает дочь наместника Демьяна и невольно становится оракулом при нём, предсказывая важные события в России и жизни Демьяна. Следуя своему призванию и врачуя людей, избавляя их от страданий, Юрий расширяет круг друзей, к нему проявляют благосклонность влиятельные люди, появляется свой дом – в дар от богатого купца за спасение жены, драгоценности. Увы, приходится сталкиваться и с чёрной неблагодарностью, угрозой для жизни. Тогда приходится брать в руки оружие.Во время плавания с торговыми людьми по Средиземноморью Юрию попадается на глаза старинное зеркало. Череда событий складывается так, что он приходит к удивительному для себя открытию: ценность жизни совсем не в том, к чему он стремился эти годы. И тогда ему открывается тайна уйгурской надписи на раме загадочного зеркала.
В трактире Ксандр сразу прошёл через неприметную боковую дверь в небольшую комнату для особо уважаемых гостей. Там уже сидел Кондрат, радостно меня поприветствовавший. Стол ломился от яств.
– Заждались мы тебя, уж угощение стынет. Садись, выпьем за нашу удачную поездку.
Кондрат разлил вино в чаши, мы выпили. А винцо-то по вкусу – италийское. Кондрат вроде мои мысли прочитал:
– Ага, пару бочонков для себя оставил. Больно оно уж мне понравилось, тут такого не сыщешь.
– А мне?
– Так и быть, уступлю бочажок."
"Мы налегли на закуску – запечённый целиком небольшой кабанчик источал просто восхитительные запахи, и аппетит сразу взыграл. Отдали должное мясу, выпили ещё, добрались до копчёной белорыбицы. М-м, вкуснотища!
– Ну, подхарчились немного, теперь давай о деле. Мы что тебя позвали? Хоть товар и не продан весь, но твою долю вернём прямо сейчас, а прибыль – немного опосля, когда всё продадим. Не возражаешь?
– Да нет.
– Правильно, деньги в деле крутиться должны, прибыль приносить. Сколько мы тебе должны, помнишь?
– Сто рублей серебром я давал ещё до поездки и слиток золота в Генуе – за работу у дожа.
– Истинно так! Держи серебро.
Кондрат передал мне мешочки с монетами.
– Не трудись считать, меж партнёрами обмана быть не может. Вот золото слитком я тебе не верну, коли помнишь – я его по весу на флорины менял.
– Помню, как же.
– Было в нём два фунта по весу. Столько же и возвращаем.
Кондрат протянул мне второй мешочек. Я раскрыл его – монеты самые разные – цехины, флорины, дублоны, – но все золотые.
Ксандр засмеялся:
– Можешь перевесить.
– Ладно, верю.
– Как всё продадим, посчитаем прибыль по записям нашим и поделим согласно вложенной доле. Так?
– Так.
Кондрат вздохнул:
– Оружие плохо идёт. Задарма отдавать не хочется, а настоящего ценителя нет. Или наше, дешёвое берут, или, те, кто понимает, «дамаск» спрашивает.
– Попробую помочь. Завтра наметил к наместнику с визитом отметиться – уважить боярина надо, да и знаю – ждёт он меня, вот и закину наживку – может, для ополчения или дружины своей купит.
– Ну, дай-то Бог!
Мы не спеша доели угощение и допили вино – не пропадать же оплаченному добру.
Разошлись.
Я остро пожалел, что не захватил с собой никакого оружия, не считая поясного ножа. И за куда меньшие деньги шпыни жизни одиноких прохожих, неустойчиво идущих по улице, лишали. Но обошлось.
Покачиваясь от выпитого, я добрёл до дома.
А утром помчался к Ксандру.
– К наместнику сегодня иду, подарок нужен.
Большого выбора не было, кроме как подобрать испанский клинок. Оружие – неплохой подарок для воеводы, с другой стороны – пусть посмотрит на товар, может быть, и в самом деле созреет для покупки партии.
Выбрал лучшее из того, что оставалось. Клинок отменный, да ножны простоваты.











