Корсар

Спешил по делам служивый люд, тряслись на повозках крестьяне, везущие в ненасытный город провиант – из-под холстин, укрывающих груз, были видны рыбьи хвосты, свиные ноги, капуста с брюквой и репой. Мчались гонцы, степенно ехали купцы. И над всем трактом стоял шум от множества копыт, криков ямщиков, ржания лошадей, скрипа колёс. И пыль – в горле, на зубах, одежде… Все мечтали об одном – боковом ветерке, который снёс бы пыль в сторону и позволил дышать полной грудью.

На четвёртый день показались посады, а за ними – и луковки и шатры церквей. Добрался!

Следуя объяснениям Демьяна, я ехал по гулкой мостовой среди малых и больших домов, мимо деревянных и каменных церквей с кладбищами. Показались ворота Китай-города, через которые попал в центральную торговую часть столицы. У стен кремля раскинулась огромная площадь. На главном московском торге с множеством рядов лавок, навесов торговали и с возов и прямо с земли. Объехав скопление людей и повозок, поскакал по оживлённым улицам Зарядья, нашёл нужную улицу и дом внутри Китай-города. На стук в ворота выглянул слуга, оглядел лениво, но бумагу от Демьяна взял.

Я уже устал ждать ответа на солнцепёке и подумывал, не отъехать ли на постоялый двор, как калитка открылась.

– Боярин к себе просит.

Слуга распахнул одну половинку ворот, и я завёл коня на довольно тесный двор, уложенный дубовыми плашками. Уже это само по себе говорило о достатке хозяина.

Подбежал подросток, взял коня. Слуга же повёл меня в каменный дом, но не через парадное крыльцо, а через чёрный ход.

Следом за слугой я прошёл в трапезную. За столом сидел хмурый худой боярин. В руках он крутил грамотку от Демьяна.

– Здравствуй, боярин.

Хозяин дома скользнул по мне взглядом, остановившемся на серых от пыли сапогах.

– А поклон где?

– Извини, боярин, похоже – я ошибся, не в тот дом попал.

Я повернулся, прошёл мимо ошарашенного слуги, повернул налево и вышел через парадную дверь во двор.

Спустившись по ступенькам высокого крыльца, я направился к конюшне. Паренёк из конюхов ещё не успел расседлать моего коня. Я взял Орлика под уздцы и вывел из конюшни. Во дворе меня уже ждал слуга.

– У тебя что же, спина переломится боярину поклониться? Батогов захотелось? Али плетки?

– Пошёл бы ты знаешь куда? Дорогу подсказать? Ворота открой, поеду я.

Вот удружил Демьян, так удружил! Видно, не настолько боярин и болен, коли важность и спесь свою показать решил. Пусть другой кто – те же холопы его – перед ним спину гнут. Я же человек свободный, сам по себе. Перед государем поклонюсь, поскольку он помазанник Божий, да перед алтарём в храме. А боярин для меня – не господин.

Поскольку слуга ворота не собирался открывать, я решил открыть их сам.