Корсар

Наконец Марии преодолела страх и медленно спустилась со стола. Мы поддерживали её под руки.

– А нога-то не выросла! – разочарованно заявила Мария.

Я засмеялся.

– Нужно время. Всё будет хорошо, поверь мне.

Мария вдруг вспомнила о своей наготе.

– Позовите служанок, я одеться хочу.

– Платье надевать пока не стоит; надень что-нибудь лёгкое и полежи сегодня в постели. Вечером я тебя осмотрю, и если всё будет хорошо, завтра уже сможешь гулять.

– С этим на ноге?

– Увы, да.

Вошедшие служанки надели на Марию нечто вроде ночной рубашки и увели её под руки.

Агулья развёл руками.

– Если бы я не видел собственными глазами, что кость перепилена, ни за что бы не поверил, что на такой ноге можно ходить. Что за чудесный аппарат и какова суть его действия? Я хоть и лекарь, но мало что понял.

– Синьор, придумал этот аппарат замечательный лекарь из Московии, к сожалению – покойный ныне. А суть прибора проста. Если кость сломана или перепилена, как в нашем случае, ставится аппарат – всё это было наглядно видно. По мере того, как на месте перелома или перепила кости образуется костная мозоль, гайки подкручиваются, расстояние между костями медленно увеличивается, и кость, таким образом, удлиняется.

– Удивительно! Я поражён и уязвлён. Я учился у лучших врачей Европы, гордился своими знаниями и опытом и считал, что во Флоренции мне нет равных в своём искусстве. И тут приезжает хирург, о котором в Европе даже не слышали, и, походя, начинает творить невиданные чудеса. Я преклоняюсь перед твоим мастерством и знаниями, синьор, – говорю это без лести. Сегодня же отпишу об этом удивительном случае своему другу и коллеге в Геную. Может быть, мне будет позволено посидеть с кувшином вина за вечерней трапезой с тобой?

– Ради бога, синьор. Ты только скрасишь своим присутствием моё пребывание здесь.

Довольный Агулья удалился. Похоже, я приобрёл в его лице друга и коллегу.

Придя в свою комнату, я снял пропотевшие вещи и позвал охранника.

– Вещи постирать, а сам я хочу помыться.

– Будет исполнено, синьор.

Вещи забрала служанка, а ко мне в комнату внесли огромный деревянный чан и наполнили его горячей водой. А не проще ли было отвести меня в мыльню или в баню? Или дворцовая челядь получила указания меня без острой необходимости из комнаты не выпускать?"

"Я понежился в горячей воде, служка потёр губкой спину, подал простыню для обтирания. Потом предложил натереть меня благовониями, от чего я отказался. Не жил с благовониями – нечего и привыкать, а то понравится, привыкну ещё…

Я полежал с полчасика в постели; поднявшись, потребовал обед. По-моему, кухня во дворце работала беспрерывно, потому что горячие блюда были доставлены почти тотчас же.