Корсар

Вечером я снова осмотрел Марию и пожурил, что вижу её в постели.

– Тебе важно сейчас ходить; перетруждать ногу не надо, но и без движения нельзя.

Потом мы поболтали – я рассказал ей несколько русских сказок. Вроде она уже и не ребёнок, но слушала с интересом, приоткрыв рот.

– А знаешь, Юлий, почему на гербе нашего рода шары? – она показала рукой на висевшее на стене изображение герба.

Я покачал головой. Занятно узнать!

– Мне отец рассказывал, что шесть шаров на нём – это капли крови ужасного великана, который давным-давно угрожал Флоренции. С великаном сражался самый первый герцог из нашего рода, и победил его, как Давид Голиафа. А ещё говорят, что «Медичи» – это от слова «медик», лекарь – как ты Юлий! – с гордостью смотрела она на меня.

И такие встречи, расспросы и беседы были у нас каждый день. Я осматривал ногу, подкручивал чуть-чуть – по пол-оборота – гайки, шутил, рассказывал сказки, были, просто интересные истории. Между нами росла приязнь. В принципе, если в начале нашего знакомства я видел капризную избалованную девчонку, то по мере нашего общения наносная шелуха слетала, и я с удовольствием отмечал, что Мария – девушка живая, непосредственная, любознательная, и характер у неё лёгкий. Жаль будет, если в тяжёлой атмосфере политических дрязг и козней характер испортится. Власть портит людей, а почти неограниченная власть может привести к тирании и деспотизму. В истории таких примеров полно.

Как-то, когда мы беседовали с Марией, в комнату заглянул Агулья. Мария, озорно поглядев на меня, сказала ему:"

"– Вот Юлий говорит – мне ходить больше надо. А давайте пройдём по дворцу. Я расскажу ему о Питти.

И мы потихоньку пошли по коридору дворца: Агулья придерживал девушку под руку, впрочем – большой необходимости в том и не было. Я шёл рядом. А следом за нами увязался надоедливый охранник.

В глаза бросался роскошный интерьер, белая и золотистая лепнина; шёлковые обои создавали ошеломляющий фон для уникальных картин. Мария рассказывала об истории каждой картины: со стен на нас смотрели образы Рафаэлевских мадонн, – оказывается, помимо известной мне «Сикстинской мадонны», что в Риме, и здесь, в Питти, тоже были шедевры Санти Рафаэля, воспевающие женскую красоту. Мария без устали рассказывала о картинах Джорджоне. А вот когда она начала объяснять сюжеты картины Фра Бартоломео, Анжело Бронзино, я не сразу и понял, что в них восхищало юную флорентийку: какая-то нарочитая напряженность, изысканность образов… Но говорят же – о вкусах не спорят.

Дальше коридор был перекрыт: Мария объяснила – отец поручил архитектору Бартоломео Амманати расширить дворец, и там идут работы.

Агулья с тревогой поглядывал на ногу девушки – на сегодня достаточно!

День шёл за днём, неделя – за неделей.