Кошачий патруль

Теперь, когда клинику закрыли, — к Риточке приехал. И все.

— Тогда еще один деликатный вопрос. Лев Борисович, во сколько вы оцениваете ценности, находящиеся при вас ежедневно? Я имею в виду не наличные, а часы, перстни и так далее.

— Ах, вот вы куда гнете. Впрочем, наверное, вы правы — мне уже много раз говорили, что не стоит носить столько ценных вещей одновременно. Проклятая слабость, не могу удержаться. — Дугинец сокрушенно покачал головой.

— Так сколько? Приблизительно, — вежливо настаивал Кудесников.

— Могу и точно, я ведь сам все покупал, каждую вещь. Это не ширпотреб для нуворишей, каждая вещь — произведение искусства. Короче говоря, общая сумма — около трех с половиной миллионов плюс-минус сто тысяч.

Кудесников выразительно развел руками, а Рита озадаченно посмотрела на своего пациента.

— Но какое отношение имеют, скажите на милость, мои аксессуары, пусть даже и очень дорогие, к Ритиным неприятностям? — уточнил Лев Борисович, у которого строгий расчет все-таки преобладал над эмоциями.

— Точно пока не знаю, но мысли кое-какие есть. Только, уважаемый Лев Борисович, огромная просьба — помогите нам, пожалуйста.

— Нам — это кому?

— Рите и себе в первую очередь. И мне, коли я ввязался в эту историю."

"Дугинец сидел, раздумывая. Глядя на него, Арсений вдруг подумал, что за последние лет тридцать он вряд ли принял хоть одно решение, предварительно не посоветовавшись с адвокатами. Впрочем, похоже, здоровый авантюризм был ему не чужд.

— Ладно, — решился он наконец, — говорите, что я должен сделать?

— Вы должны очень естественно довести до сведения своих московских родственников, что Рита завтра уезжает на неделю в деревню. Дайте понять, что вы крайне раздражены, ведь придется пропустить целых три сеанса. Или ехать к ней неведомо куда. При этом не забудьте сказать, куда именно. Вы сможете это сделать?

В комнате повисло тягостное молчание. Лишь через несколько минут Дугинец мрачно спросил:

— В чем вы подозреваете моих родственников?

— Пока ни в чем, — ответил Кудесников, — просто проверяю одну гипотезу.

— Зачем им причинять вред Рите?

— У меня есть предположение, но я хочу его проверить. Итак, вы согласны? От вас ведь ничего больше не потребуется — только довести информацию до нужных ушей.

— Ничего себе нужные уши! — возмущенно фыркнул Дугинец. — Это, между прочим, мои единственные родственники. И я их люблю, — добавил он с вызовом.

— Прекрасно. А теперь у вас будет возможность убедиться, насколько они любят вас. Если я не прав — честно буду рад за вашу семью.

— Хорошо, договорились. Ваше счастье, что вы боретесь за Риточкины интересы, а то видели бы вы свою лицензию после таких предположений!

— Но и за ваши интересы он тоже борется, Лев Борисович, — вдруг сказала Рита.