Коржик для Мохито

Подумав, Кенжебек решил не возвращать медвежье тело, а лечь спать на диване. Захотелось вытянуться, подсунуть руку под щеку, устроить Тишу под боком. Если утром кто-то попытается войти – замок он предусмотрительно запер – то разбудит его шумом."

"Следователь явился около полудня, после двух визитов фельдшера, который осмотрел Тишу, дал витаминку и совет сразу много не переедать – никто ничего не отнимет. Кенжебек успел еще раз искупаться, позаимствовать футболку и шорты гролара, совершить налет на холодильник, скромно позавтракать и накормить Тишу. Ребенок, закутанный в полотенце, развлекался обыском квартиры, не желая смотреть включенный телевизор. Под журнальным столиком нашлись плоскогубцы и паяльник – их Кенжебек незамедлительно отобрал и пристроил на верхнюю полку комода; в кухне, возле мусорного ведра – три мотка разноцветной изоленты, а во второй комнате, под креслом – пузырек перекиси водорода, гаечный ключ на двенадцать и половник. Беготня по комнатам и складирование находок окончательно упорядочили мысли. К приходу следователя Кенжебек приготовил связный рассказ – его надоумили обмолвки гролара и волка. Вчера оба, не сговариваясь, назвали Тишу его сыном. Как и фельдшер сегодня.

Кенжебек решил рассказать следователю не всю правду. Часть. Утаить, что у них с Тишей нет кровного родства. Пещерники не будут заявлять права на приблудного медвежонка. Отец Тиши давным-давно сбежал и не оспорит его слова. Если не соврать, не приписать себе отцовство, Тишу отберут и отправят в детский дом. Может быть, это и правильно по закону, но Кенжебек выкормил этого ребенка из соски и два года охранял, не позволяя пещерникам его обижать. Тиша – его сын. Хоть и не по крови.

Он ожидал, что сгорит со стыда, излагая свою историю вперемешку с враньем, но сухие официальные вопросы поумерили шквал эмоций. Кенжебек отвечал, почти не задумываясь, излагая факты. Уехал из дома в столицу в двадцать лет, наслушавшись баек о яркой жизни в городе больших возможностей. Ничего не изменилось. Как и в родном городишке, начал торговать на рынке вяленой рыбой – ни на что больше не сгодился. Заработная плата уходила на съем комнаты, оставшихся крох хватало на скудную жизнь. Через год унылого существования Кенжебек познакомился с омегой-поларом по имени Нурлан, таким же реализатором на рынке, затевавшим бесконечные романы с подвернувшимися под лапу альфами. А уже потом, через Нурлана – с отцом Борислава, приезжавшим в столицу с товаром, разрешенной медовухой. Кенжебека поманили работой на хуторе – сбором меда, фруктов, домашним консервированием. Жизнью в райском уголке, да еще и с хорошей оплатой.