Кошки-мышки

На передвижения Ребуса по комнате он не обращал внимания.

— Тело было обнаружено лежащим с раскинутыми в сторону руками, ноги вместе…

— Обнаженное?

— По пояс. По сторонам тела — две сгоревшие свечи, а на стене над ним — знак: пятиугольная звезда.

— Что-нибудь еще?

— Нет. Рядом с телом на полу — банка и в ней несколько шприцев.

— Смерть от передозировки наркотика?

— Да.

— Хм-м-м…

Вандерхайд встал со своего места и прошел прямо к книжному шкафу. Он не открыл его, но стоял, словно читая названия на корешках.

— Если мы имеем дело с жертвоприношением, инспектор… Ведь такова ваша теория?

— Одна из нескольких.

— Так вот, если это жертвоприношение, то средства умерщвления весьма необычны. Более того, ни о чем подобном я никогда не слышал. Начнем с того, что сегодня даже самые последовательные сатанисты едва ли решатся на человеческое жертвоприношение. Убийцы-психопаты не раз пытались представить свои преступления как ритуальные убийства, но у нас, как я понимаю, речь идет не о том. Настоящее человеческое жертвоприношение — собственно говоря, любое жертвоприношение — требует пролития крови. В современных обрядах и кровь, и тело жертвы заменены их символами, например, хлебом и вином, как в евхаристии. Иногда, если убивают животное, кровь настоящая. Но ритуальное убийство без крови — это что-то новое. Да и умерщвление путем введения сверхдозы наркотика… Нет, инспектор, гораздо правдоподобнее ваше предположение, что кто-то пытался замутить воду, манипулируя с уже бездыханным телом.

Вандерхайд снова повернулся лицом к комнате, к Ребусу. И развел руками, показывая, что ничем не может помочь.

Ребус опустился в кресло, еще раз потрогал чашку. Она остыла. Улика исчезла, улетучилась.

Он поднял чашку и рассмотрел ее. Безобидные голубые цветочки, небольшая трещинка. Вдруг Ребуса будто озарило: теперь он знал, что ему делать. Поднявшись, он направился к двери.

— Вы уходите?

Он вышел из комнаты, не отвечая Вандерхайду, и быстро подошел к темной дубовой лестнице. На виду был только один пролет, а дальше лестница поворачивала под прямым углом. Секунду назад на площадке кто-то стоял, прислушиваясь. Ребус не видел человека, но чувствовал его присутствие. Чуть волнуясь, он кашлянул.

— Спускайся, Чарли."

"Он подождал. Ответа не последовало, но он знал, что парень стоит за поворотом лестницы.

— Или ты хочешь, чтобы я поднялся? Поговорим вдвоем в темноте?

Тишину нарушили только мягкие шаги Вандерхайда и стук его трости. Ребус обернулся. На лице у пожилого человека застыло высокомерное выражение. Непохоже было, чтобы он испытывал какой-то стыд.

Наконец лестница скрипнула.

Ребус победно улыбнулся. Предчувствие его не обмануло.

— Хелло, Чарли, — произнес он.

— Я не собирался бить ее. Она сама начала.