Космоэколухи

Какая-то экзальтированная старушка пожелала непременно обняться и расцеловаться со Станиславом, причем отрывать ее пришлось двоим полицейским. Про елку в суматохе чуть не забыли – если б не Михалыч, потихоньку затащивший ее внутрь, так и осталась бы стоять у грузового отсека.

– Дурдом, – выдохнул Станислав, прислоняясь спиной к наконец сомкнувшимся за ней створкам и ошалело мотая головой. В иллюминаторы было видно, как слегка подгоняемая полицией толпа расступается, освобождая взлетную площадку. – Вот что, ребята, давайте-ка поскорее сматываться отсюда, лучше на орбите повисим.

– Точно! – Теодор уже сидел в пилотском кресле, развешивая вокруг себя нужные вирт-окна. – Эй, а это что такое?

– Маршрутный файл, – самодовольно сообщил Алексей. – Я тебе его только что сбросил.

– Но у нас уже была трасса, – возмутился Теодор. – Дэн еще позавчера ее сдал.

– Я видел, – скривился белобрысый. – А теперь гляньте на мою!

– Хм, действительно – на пять дней короче… – Капитан недоверчиво присмотрелся к схеме, но ни одной красной метки, означающей повышенный риск для корабля, на ней не было, да и желтые попадались реже, чем в варианте рыжего. – Как тебе это удалось?

– Искин всегда выбирает усредненные варианты, – скромно пояснил Алексей. – У него нет ни воображения, ни интуиции, поэтому в творческих профессиях он никогда не заменит человека."

"– Тоже мне, творец. До сих пор как-то летали, и ничего, – проворчал Теодор.

Станислав покосился на Дэна, но тот продолжал сидеть за столом с таким отстраненным видом, будто происходящее его вообще не касалось.

– Ну, значит, теперь будем летать еще лучше, – громко сказал капитан. – Давай, Тед, раскочегаривай жестянку!

* * *Пролет через таможню заставил понервничать всех, кроме Алексея, не подозревающего, что документы на киборга у капитана поддельные. Пираты, правда, клялись вернуть Станиславу деньги, если он попадется на фальшивке («Даже с процентами, которые набегут за время вашей отсидки!»), но капитана это почему-то не утешило. Восемь минут, пока сканер обрабатывал полученные данные, показались ему восемью часами.

Но «фирма» оказалась солидной, и вскоре корабль уже набирал скорость, готовясь сгенерировать первую червоточину. Станислав Федотович, успокоившись, стоял у иллюминатора – момент прыжка был зрелищем, которое никогда ему не надоедало. Космос будто скручивался в воронку, по стенкам которой все быстрее ссыпались звезды, пока корабль не нырял в беспросветный тоннель, – а затем все повторялось в обратном порядке. Осознание, что за эту минуту ты проносишься сквозь несколько световых месяцев, а то и лет, придавало моменту особую остроту.