Космоэколухи

– Слыхал прикол? – лениво подал голос один из охранников, не отрываясь от вирт-окна. – На втором участке хассы кота сожрали.

– Ту серую пакостную скотину? – оживился второй бандит.

– Ага. Вечером, как обычно, крутился возле весов, высматривал, кого бы за ногу цапнуть, а потом распушился, хвост задрал – и в лес. Ребята уверяют, будто его кошка позвала, они тоже что-то такое слышали.

– Да ну, откуда там кошке взяться?

– Может, с «Шайтана» удрала? Казак себе тоже котяру завел, тощую, белую.

– От второго до лагеря километров семь, ее бы по пути сто раз сожрали. А точно хассы?

– Точно. Утром в кустах только клочья, полхвоста и ошейник нашли. Летун бы целиком заглотнул, а сосальщики кости оставили бы.

Дальше Тед не прислушивался, заметив возле входной двери ящик с отработанными фильтрами. Его забирали по утрам, когда приезжала новая смена, и утилизировали уже в лагере. Майк говорил, что фильтр рассчитан на шестнадцать часов, но, когда пленники возвращались с плантации, респираторы еще работали. В здешних сутках примерно двадцать часов, на сон дают около шести – меньше нет смысла, в темноте работать невозможно. И еще час на завтрак-ужин. Значит, остается минимум три часа в запасе, плюс бонус от производителя – в инструкции всегда указывают меньший срок годности, чем на самом деле, подстраховываются.

Тед выгреб все, распихал по карманам и почувствовал себя богачом. И то, наверное, ни один взломщик так не радовался увесистому мешочку с алмазами или древним пачкам купюр, как пилот – куче грязных фильтров. Сейчас они были куда ценнее камней и бумажек.

Дальше сидеть в бараке не имело смысла, разве что фильмец досмотреть. Парень натянул респиратор и неуверенно подступил к двери, вспомнив, как трудно она открывалась по утрам, скрежеща и скребя по полу перекошенной створкой. Даже если отколупывать ее по миллиметру, шума не избежать.

А, была не была! Беглец поглубже вдохнул и под убийственную какофонию отодвинул засов, отщелкнул замок и дернул за ручку.

– Что, Рэтт, уже сваливаешь? – равнодушно окликнули из караулки.

– Угу, – буркнул Тед, подражая прокуренному голосу одноногого, выскочил из барака, захлопнул дверь, метнулся за угол и затаился, прижавшись к стене.

Дверь так и не открылась, только замок щелкнул.

«Ну и кто из нас идиот?» – торжествующе подумал Теодор и посмотрел на лес.

Лес посмотрел на Теодора – отнюдь не метафорическими, а вполне себе реальными, разнокалиберными и светящимися глазами.

«Кажется, все-таки я», – уныло заключил парень и крадучись пошел в обход барака, держа бластер на виду. Придвинувшиеся глаза следили за ним с неослабевающим интересом. Вариант «постучаться, извиниться и попроситься обратно» оставался актуальным и делался все более соблазнительным.