Космопроходцы

Поединщики стояли на ровной синеватой, седой от инея, площадке между буграми, на вершинах которых застыли катера, и смотрели друг на друга: Курт – в чёрном текучем костюме наподобие трико, Иван в обычном рабочем унике, без оружия.

Откуда-то подул слабый ветерок, принося необычные запахи, абсолютно не похожие на морские земные. Пахло скорее озоном и едкой горечью, чем морской солью и водорослями. Но ещё больше поражало отсутствие каких-либо звуков. Тишина стояла такая, что звенело в ушах.

– Готов к смерти, Ломакин? – оскалился Курт.

Иван невольно глянул на «голем», в котором наблюдали за поединком Елизавета и Вересов.

Шнайдер тоже кинул хищный взгляд на катер.

– Как много девушек хороших, пока не выберешь одну. Не так ли, Ломакин? До сих пор не пойму, что она в тебе нашла.

Иван не ответил, прислушиваясь не столько к тишине вокруг, сколько к тишине внутри себя. Сердце замерло, ожидая команды предельной отдачи, мышцы оцепенели, кровь перестала бежать по жилам. Он превратился в живую статую без признаков жизни, словно скованный морозом. И Курт, очевидно, принял эту неподвижность за проявление неуверенности и страха. Перестав улыбаться, он сорвался с места и оказался рядом, преодолев десять метров за долю секунды.

И только после этого Иван запустил реактор сердца на полную мощность, превращаясь в камертон, реагирующий на все внешние вызовы."

"Удар Курта он пропустил над плечом – свистнуло, будто пролетел снаряд! Тем же манером увернулся от серии ударов, каждый из которых мог сломать ему руку или ребро. Дважды пальцы Курта, напоминавшие железные крючья (вспомнились слова Вересова: Шнайдер – боец школы «Железная рубашка»), легко прорвали ткань уника на рукаве и на спине.

Поймав момент, Иван ударил сам и словно попал в массивный железный столб: Курт даже не двинулся с места!

Стало ясно, что костюм на противнике необычный, экзоскелетного типа, замаскированный под комбинезон-трико, увеличивающий силу удара и гасивший ответные удары.

Пришлось снова маневрировать, уворачиваться, скручиваться спиралью и вспоминать подзабытое искусство «становиться водой», используя весь арсенал приёмов школы адекватного реагирования, а также скорость реакций, доставшуюся ему по наследству от предков. Вспомнились слова Ядогавы: «У меня чёрный пояс по дзюдо», а за ним – классический фильм середины двадцатого века «Гений дзюдо». Можно было попробовать «стать водой» и, не ввязываясь в обмен ударами, использовать приёмы техники дзюдо.

Идея изменила ход боя.

Курт вошёл в азарт, разозлился, перестал следить за движением противника, ни разу не попав по нему, замолотил воздух с неистовым криком:

– Сдохни, риндер![27]

Иван поймал его за руку и бросил, использовав не только силу рывка, но и инерцию удара самого Шнайдера.