Кости. Навье царство (СИ)

Глава 12

Глава 12

(незадолго до событий прошлой главы)

Вывернув вентиль душа на полную, надеялся заглушить шумом воды горечь недавнего диалога. Слова всё вертелись в клетке черепной коробки, как загнанные в силки звери. Кусали, драли наживо.

«Почему именно сегодня?»

Я давно уж терял веру в то, что найду спасение и избавление, но каждый раз что-то теплилось огоньком.

Свобода манила.

Хотелось избавиться от проклятущих этих цепей, скинуть рабские оковы Чернобогова палача и карателя, быть себе хозяином, не сдаваясь каждый раз в схватке с тьмой. Я многое был готов отдать ради этой свободы! Возможно, отвязавшись от навьего леса, разорвал бы порочный круг, перестав всё больше походить на отца. Как же не хотелось становиться таким. До омерзения страшно таким стать. Предать всё: семью, детей в вечной погоне за избавлением от тьмы.

«Существует ли оно вообще, избавление это?»

Кулак, резко врезавшись в кафель, медленно сполз по стене, оставляя за собой водянистые пенные потёки… что складываются в знакомое лицо. Зажмурившись, тру глаза, забыв, что руки в мыле. Теперь их нещадно жжет. Матерясь, промываю водой, стараясь проморгаться.

От мыслей о Ядвиге живот сводит судорогой желания, напоминая, что уж который день живу на сухпайке. Не стоило нос воротить, взял бы сегодняшнюю дурочку в поездке и дело с концом. Так нет же. Не хотелось, мать твою!"

"Сейчас тоже не хотелось, зато мысли о стажерке напряжением прошли по телу. Я помнил тяжесть ее дыхания, дрожь и тихие стоны. Помнил, как горячая влага обволакивала пальцы, дразнившие набухший от желания бугорок.

Рука сама собой соскользнула на напряжённый член.

Твою мать, докатился, Кощеев…

***

— Нравишься ты ей дюже, сынок, — пальцы, застыли над пуговицей. Выгнув бровь, поднял взгляд на Мирославу. Настолько привык к скелетам в шкафу, что иногда даже забываю об их присутствии.

— И не смотри так на бабку, не дорос еще рожи корчить старшим, уж третий век живу!

Живу, это, конечно, громко сказано, но спорить не стал. Любил её с детства так же сильно, как маму. Бабушка ушла за грань, когда мне было лет семь. Сама решила, что хватит с неё. Тогда дед помер, она за мужем и ушла. Теперь вот сидит временами в шкафу, присматривает, как заведено.

Тем временем, она продолжала:

— Это сейчас я кости бесполые, а была женщиной и взгляды эти ваши хорошо знаю. Наша девка, с потрохами наша, вот те зуб! — Костяной палец щелкнул по клыку, бабушка рассмеялась.

— Не наша она, ба, человечка, — сам не ожидал, что в голосе столько горечи будет. Не хотел, Чернобог мне свидетель, не хотел. Да таиться от бабки смысла нет, она меня насквозь видит: и что сам не свой который день хожу, и видеть не могу и не видеть, хоть вой с тоски! Вот правильно старшие говорят — вместе тесно, врозь скучно.