Кости. Навье царство (СИ)

Доберман добавляет, — и сердце, всю тебя хочу… Хочу, чтобы ты влюбилась в меня без памяти, несмотря ни на что…

Молчу… молчу, боясь признаться даже самой себе, что все его желания почти исполнены. Мы тяжело дышим, его палец, медленно оглаживает сосок через тонкое кружево белья, цепляет кромку невесомой преграды, оттягивая ее вниз, возвращается к напряженной горошинке.

Сладкая пытка.

Прикусываю губу, от осознания того, как тело само подается вперед, навстречу его ладони, желая продолжения томительной ласки.

Он усмехается, понимая мои желания даже больше меня самой… свободной рукой хватает за затылок, рывком притягивая, собирает в кулак волосы.

Поцелуй жалит, сминая губы и вместе с ним у нас сносит крышу. Я пью его эмоции, насыщаюсь им, отдавая в два раза больше, чтобы понял — я рядом, приму его любым. Он прижимает меня к стене, быстро расстегивая штаны. Зажмуриваюсь, от осознания, что это уже с нами было.

— Сейчас, — рычит он, — хочу взять тебя прямо сейчас.

Его ладонь ложиться на гладкий лобок, и мы оба стонем, когда палец проскальзывает дальше, размазывая влагу по чувствительному бугорку.

Затуманенным взглядом вижу, как он тянется к ремню своих штанов.

— Кир… — выстанываю между поцелуями, — стой. Погоди.

Он прижимает меня сильнее.

— Ш-ш-ш, — дышит мне в губы. — Тебе будет хорошо, обещаю. Ты ведь мне уже доверилась, помнишь?

Пальцы ныряют глубже, медленно, но в тоже время с идеальным давлением, он вводит в меня сперва один, затем второй, высекая искры перед глазами.

— Блядь, какая ты узкая, — шипит мне на ухо.

«Расставь ноги шире, дурочка, — шепчет плохая девочка во мне, — получи свою порцию кайфа. Плевать на всё».

Но совестливая «я» орет, что передо мною почти женатый мужик, к тому же мой, пусть и временный, босс. И, не смотря на все мои чувства, я не могу раздвинуть перед ним ноги вот прямо здесь, в его кабинете. Это неправильно, пошло, мерзко. Нет, не близость наша, а то, как все происходит.

— Кир, — сопротивляюсь из последних сил, — пожалуйста…

Не знаю, о чем прошу. То ли о большем, то ли чтобы остановился. Тело прошивает мелкой дрожью.

— Дрожишь? — довольно шепчет он. — Я могу быть нежным, Яда, если ты захочешь. Просто впусти меня, сделаю все сам. Тебе понравится. Очень.

— Нет, Кир.

— Для него себя сберечь решила? — его голос вдруг меняется. Из обжигающего, хриплого, становится ледяным. — Не зря дала на себе клеймо поставить?

— Не передергивай, — в голосе обида и мольба одновременно. — Не надевай эту свою маску, прошу.

Кирилл резко выдёргивает руку из моих трусиков, впечатывая кулак в стену у моего лица. Прищурившись, наклоняется к моему уху:

— Такая же, как все в итоге, — зло выплевывает он. Отодвигается, впитывая мою реакцию, наблюдая коршуном. Улыбка больше смахивает на оскал.