Кот, который проходил сквозь стены

И если Дэн имеет что-то ко мне, почему ему не прийти ко мне самому?

Маус понизил голос и заговорил, как бы извиняясь:

– Он боится – есть ли на это причины или нет, я не знаю, – как бы это противостояние не повлияло на рекламу в издании, которое вы представляете.

– Или – прямо говоря – он надеется, что чувство вины заставит меня напечатать его фотографию на фоне горшков на первой странице газеты? Я не первый раз сталкиваюсь с таким элементарным ходом мыслей. Стратегия дураков! Я могу разозлиться до того, что вообще не предоставлю ему бесплатной рекламы. Можете ему это передать!

Маус поднял обе руки:

– Давайте сохранять спокойствие, любой ценой. И будем помнить: единственная причина, по которой я вмешиваюсь, – это та, что мне не нужен скандал.

– Вас, кажется, ждет нечто похуже скандала, – бросил Квиллер, быстро выходя из комнаты.

Он был все еще раздражен, когда пришел в редакцию «Прибоя», чтобы взять чек и почту. Каждый день он с надеждой просматривал свою корреспонденцию, и сердце все еще начинало сильнее биться, когда звонил телефон, хотя инстинкт и подсказывал ему, что Джой больше не скажет ему ни слова.

В отделе публицистики он встретился с Райкером.

– Пойдем перекусим. У меня есть что сообщить тебе.

– Пока не забыл, – сказал редактор публицистики, – не мог бы ты посетить обед для прессы сегодня в полдень и написать пару строк для завтрашнего выпуска? Фирма представляет новый продукт.

– Какой продукт?

– Новый корм для собак.

– Для собак! И это тоже входит в круг моих обязанностей как ведущего полосы для гурманов?

– Пока что ты не отработал своего гонорара за неделю. Так что ты хотел мне сказать?

Кафе находилось в подвале, и до полудня это было самое шумное, а значит, самое подходящее для конфиденциальных бесед помещение во всем здании. Несмотря на то что сроки сдачи материала подходили к концу, наборщики обедали, журналисты завтракали вместе с представителями рекламных агентств, служащие, воспользовавшись первым перерывом, пили кофе. Бетонные стены сотрясались от работавших за стеной печатных станков; посетители кричали друг на друга; девушки, обслуживавшие клиентов за стойкой, выкрикивали заказанное; повара орали в ответ; официанты звенели тарелками, радио гремело на полную мощность, хотя его никто не слушал. Словом, создаваемый шум делал кафе отличным местом для приватных бесед, ибо для того чтобы хоть что-то понять, уху слушающего приходилось смыкаться с губами говорящего. Таким образом, утечка информации была невозможна.

Они заказали кофе, а Райкер еще и булочку в шоколадной глазури.

– Что произошло? – крикнул он прямо в ухо Квиллеру.

– Это касается Дэна Грэма! Истории, которую он рассказал! – закричал ему в ответ Квиллер.