Кот, который играл в слова

В гостиной был высокий потолок и даже кое—какие архитектурные ухищрения, но мебель знавала и лучшие дни. Квиллер выбрал обитый стул, который на вид был менее других способен ужалить его ломаной пружиной. Кошки последовали за ним и теперь испытывали его шнурки или изучали его с безопасного расстояния. Он подивился кошачьему представлению о безопасном расстоянии – футов примерно семь, длина возможного среднего броска взрослого человека.

– Ну, родненький, так что же нас тревожит? – спросила миссис Хайспайт, опускаясь на качающееся сиденье и подхватывая диковинного абрикосового кота, чтобы усадить к себе на колени. – А я-то ждала молоденького парнишку. Вы так тряслись, когда звонили.

– Я беспокоился о своем сиамце, – начал Квиллер. – Он замечательное животное, с необычными талантами, и очень дружелюбное. Но недавно его поведение изменилось. Он помешался на конвертах с клеем, клейкой ленте, марках и тому подобном. Он их лижет!

– Ай-яй-яй, а я вот сама не прочь как-нибудь конвертик лизнуть, – отозвалась миссис Хайспайт, сильно раскачивая своё кресло и поглаживая абрикосового кота. – Глаз да глаз, сколько они разных разностей могут придумать.

– Но вы ещё не слышали самого худшего! Он начал есть ткани! Не только жует – глотает! Я думал, что галстуки мне портит моль, но выяснилось, что это кот. Он обгрыз мне три хороших шерстяных галстука а минувшей ночью сожрал кусок кресла!

– Вот теперь мы подходим к делу, – заметила женщина. – И то, что он грызёт, – всегда шерсть?

– Кажется, так. Кресло обито какой-то шерстяной тканью.

– Это ему не повредит. Ежели он её не сможет переварить, так его вырвет."

"– Звучит утешительно, – сказал Квиллер, – но это становится проблемой. Кресло, которое он ел, ценное и даже мне не принадлежит.

– Он этим занимается, когда вы дома?

– Нет, всегда в моё отсутствие.

– Бедный коток одинок. Сиамским кисикам нужна компания, да ещё как нужна, или они малость дуреют. И он целый день один—одинешенек?

Квиллер кивнул.

– А долго он с вами прожил?

– Около шести месяцев. Он принадлежал моему домовладельцу, которого убили в прошлом марте. Вы, может, помните убийство на Бленхейм-плейс?

– Ай-яй-яй, помню, помню. Всегда читаю про убийства, а это было ещё какое кровавое. Они ухлопали его разделочным ножом. А этот бедный коток – он очень любил убитого?

– Это были родственные души. Никогда не разлучались.

– Вот вам и ответ, родненький. Бедный коток, похоже, получил шок. А теперь одинок.

Квиллер счёл необходимым оправдаться:

– Я очень люблю этого кота, У нас прекрасные отношения. Он ласковый, и время от времени я с ним играю.

Как раз после этого в комнату вошёл большой дымчато-голубой кот и сделал громкое заявление.

– Чайник шумит, – перевела миссис Хайспайт.