Краденое счастье

Сбежала вниз, толкнула дверь и, тяжело дыша, осмотрелась по сторонам. Увидела такси и помчалась туда.

— Мне надо за город. В поселок Заречный.

— Я по вызову, девушка. Вызовите другое такси.

— Ну да, я вас и вызывала. Зачем мне еще какое-то такси.

— Мне другой адрес назвали.

— Ну, а теперь стал этот. Я с парнем поссорилась. Поеду к маме в село.

— Ааа, ну садитесь. Только за город дорого получится. У вас деньги есть?

— Ну и ладно. Деньги есть. Поехали.

— Вы это… вы в маске до сих пор.

— Да. Я знаю. Мне болеть нельзя. Я в положении.

Больше он вопросов не задавал, а я выдохнула через стиснутые зубы, растирая запястья на которых остались следы от веревок. Я расслабилась, закрывая глаза и засыпая. Наконец-то почувствовала себя в безопасности.

— Эй, девушка! Мы в Заречном! Здесь куда ехать?

Словно в пропасть провалилась и тут же с нее вынырнула. Очнулась. Растерянно оглядываясь и всматриваясь в дорогу. Неужели проспала больше часа?

— Вот здесь налево и до конца улицы. Там три березы возле ворот.

Машина затормозила рядом с калиткой, я заплатила таксисту и хотела уже войти, но меня окликнула соседка. Баба Шура. Дед Мазай с ней не ладил и уже много лет не разговаривал. Называл старой сплетницей и стервой.

— Нет его. Помер. На прошлой неделе. А вы откуда? С поликлиники? К живым не ходите значит, а к мертвым наведываетесь?

— Что?

Я ее не услышала или слышать не хотела.

— Помер говорю, Мазай. Схоронили уже.

— Как помер? — и внутри все холодеет, вместе с кончиками пальцев. Сердце сдавливает ледяными тисками так что даже воздух глотнуть не могу.

— Ну вот так. Помер. Как люди помирают? В город катался постоянно, искал кого-то. Сам не свой был. А потом умер. Инфаркт. Зайти в дом смогли только через день. Собака не впускала. Выла зараза такая и войти во двор не давала.

Я дрожащей рукой взялась за калитку.

— Вам он зачем нужен? Вы с поликлиники?

— Я?…Я его дальняя родственница.

— Аааа. Родственнички начали объявляться. Что помер не знаем, но за наследством пожалуем. Вот жеж…Ну вы туда не войдете. — зло сказала она и зашла к себе во двор. — Она вас не впустит. Ее в прошлый раз выстрелами отогнали. Сидит там злая и голодная."

"Я ее уже не слышала, меня разрывало на части от безысходного ощущения пустоты, от боли, сжимавшей грудь и от понимания, что теперь у меня опять никого нет…даже деда Мазая. Достала с почтового ящика запасной ключ, открыла калитку и вошла во двор. Тут же послышался страшный рык. На меня неслась оскаленная Гроза. И вдруг ее рык сорвался на скулеж, на звонкие невыносимые звуки, режущие слух. Она словно плакала, словно рыдала, жаловалась мне, просила разделить ее боль и тоску, виляя хвостом кидалась мне в ноги.