Краденое счастье

О Боже! Это ведь не может произойти со мной здесь и сейчас.

— Поздно читать стихи, чика, — голос хриплый, срывающийся, — я тебя еб***ть буду. Так у вас кажется говорят.

Его член упирается мне в живот я чувству его пахом и меня дергает от напряжения, от желания сбежать, спрятаться, вырваться из его сильных и цепких рук.

— Я не хочу. Я замужем. Не трогайте меня! Отпустите! Зачем? Я мужа люблю. Я ему всегда верная была. Отпустите! Пожалуйстааа, — и на глаза слезы навернулись, мне до ужаса страшно, так страшно, что кажется я сейчас умру.

— Потрахаемся и отпущу. Любая на твоем месте рада была бы. Тебе понравится! Не ломайся! Не набивай себе цену!

Он, сломал сопротивление и сунул руку под мою юбку, добираясь до трусиков. Лицо так близко, глаза горящие, рот приоткрыт и дышит хрипло, тяжело. Красивый и жуткий одновременно.

— Ты ведь за этим и под машину прыгала и сюда пришла, да? Чтоб я тебя отымел, засунул тебе поглубже по самые гланды, да? Отодрал по-настоящему. Как там у вас меня называют «испанский жеребец»? Так бы и сказала, а не игралась в случайные встречи.

— Нееет! Я не хочу! Вы мне противны! Омерзительны! Я буду кричать! Вызову полицию! Все узнают, что вы насильник! Зачем вам такой позор?

Он расхохотался мне в лицо и потянул трусики на себя, заставив их затрещать, а меня зайтись от паники.

— Мои адвокаты уделают тебя на раз-два-три, малышка. Но зачем же такие крайности? — я снова дернулась всем телом, приготовилась заорать, но он накрыл мой рот ладонью и его лицо исказилось от злости. — Хватит играться, блядь! Давай раздвигай ноги!

Я укусила его за ладонь с такой силой, что ощутила привкус крови. Он тут же инстинктивно ее одернул. Поднял голову и посмотрел на меня. Злой, возбужденный, похож на хищника готового вгрызться в свою добычу. И взгляд сверкает злостью и похотью. Адский взгляд, я не подозревала что человек может на столько выражать свои эмоции взглядом. Я тяжело дыша, уперлась руками ему в грудь.

— Пошел к черту! Я не играюсь! Отпустииииииии! — изо всех сил попыталась его оттолкнуть. Но испанец вдруг схватил меня за шиворот и опрокинул навзничь на само кресло, наваливаясь сверху, придавливая мускулистым тяжелым телом. Так жутко мне еще никогда не было. И никто не был ко мне так близко, кроме Димы. Такого звериного натиска я никогда не испытывала, как ужаса от чувства необратимости.

— Хочешь поиграть в такую игру. Разозлить меня? Хочешь, чтоб я тебя драл насильно? Хорошо сука. Ты хочешь так — будет так. Я никогда не отказываю женщинам.

Его взгляд стал еще злее и вспыхнул голодом, вспыхнул чем-то первобытно-опасным. Он косо усмехнулся и наклонился ко мне чтобы силой укусить за нижнюю губу. Но я дернулась назад и ощутила языком кровь на губах.