Краденое счастье 2. Заключительная

Он должен был выплатить неустойки. Огромные. Непомерные.

— Вы должны полюбовно уладить ваши разногласия с сеньором Кармоном. И мы будем рады вам в нашей команде."

"Пабло протянул ему смуглую, почти черную руку. Очки так и не снял, и выражение глаз этой хищной и хитрой акулы Альварес так и не увидел.

— Закончатся судебные дела, и вы станете членом нашей сборной.

— С превеликим удовольствием.

— Я надеюсь, ваши проблемы уже окончены… — многозначительно замолчал и постучал по столу короткими пальцами с массивным кольцом на среднем. Фиолетовый Александрит переливался и менял оттенки.

— У меня нет проблем.

— Прекрасный ответ.

Похлопал Альвареса по плечу.

— Я давно ждал этого момента… момента, когда смогу украсть у них лучшего!

Из здания небоскреба, где проходила встреча с Мартинесом, Альварес выскочил с улыбкой на губах. Вот так! Да! Он их сделает! Этих тварей, которые начали ставить ему палки в колеса и втирать, что он давно уже не один из самых…. заменять, дисквалифицировать, затевать судебные тяжбы.

Они решили, что они для него незаменимы, а хрен вам! Он нужен другим, еще более крутым! Ничего.

Выиграет суд, и можно показать им средний палец, этим ублюдкам. Выиграть и уйти.

Посмотрел на часы — уже довольно поздно. С Матео эта девчонка, и за вечер ему ни разу не позвонила. Обычно проблемы начинались, едва он выходил из дома. Они звонили спустя пять минут пребывания с Мати наедине. Перепроверил сотовый — нет, не звонила и сообщений не писала.

Позвонил Гонсалесу, и тот ответил, что дом цел, все в порядке.

— Где эта сербка или откуда она там?

— Купает Мати.

— Что делает?

— Купает.

— И…

— Не знаю.

Он смеется. Мне слышно.

Брови Альвареса в удивлении поднялись. Матео купал всегда он и еще двое слуг. Они держали — Альварес мыл. Потому что завести его в ванну, усадить в воду было невозможно — он орал и бился в истерике, царапался, как зверек.

— Ты уверен, что он смеется, а не плачет?

— Уверен… вот слушай сам.

Где-то вдалеке послышался звонкий смех мальчика и затем смех его няньки.

— А что она делала днем?

— Играла с Мати…

— Играла?

— Да. В оранжерее.

— И во что они играли?

— В…в прятки.

В прятки… Они играли в прятки.

Перед глазами появилось нежное и в то же время строгое лицо девчонки. Пока говорил с ней в кафе, внимательно ее рассматривал. И ему не нравилось, что его отвлекали от разговора то ее длинные ресницы, то ее губы очень пухлые, сочные, поблескивающие после того, как она проводила по ним кончиком языка.

Совершенно асексуальное платье, прическа, макияж и… бл*дь, в то же время она его будоражила. Хотелось заглянуть под ее наглухо застегнутую блузку, под длинную юбку, увидеть полностью ноги.