Краденое счастье 2. Заключительная

— Чего ты хочешь, Нина? Что мне сделать?

— О Божеее!

— Что? Говори!

— Сильнее…

— Что — сильнее? Трахать тебя сильнее?

— Дааааа.

— Скажи… трахай меня сильнее, Арманд!

— Даааа…

Обвел твердый узелок пальцем, намеренно не касаясь и не надавливая, выдирая из нее и из себя сладострастные стоны. Во рту набирается слюна от желания обхватить ее там ртом и заласкать языком.

— Не «да»… «да» мало, Нина, мало, девочка. Скажи, чтоб я это сделал. Ты же хочешь этого, хочешь кончить, правда?

— Трахай меня сильнее, Арманд! Пожалуйста!

Быстро задвигал пальцем по пульсирующей точке, натирая, надавливая на самый кончик, не толкаясь, не двигаясь, пока ее не выгнуло, и она не забилась в его руках в оргазме, сдавливая его член ритмично с такой силой, что он с диким рыком начал толкаться в ней на адской скорости.

Его так накрыло, что все тело окаменело, а из горла рвался крик, чтобы заглушить, впился в ее затылок, зарылся лицом в волосы, заглушая гортанные стоны наслаждения, изливаясь в ее тело.

Какое-то время держал ее обеими руками, продолжая вздрагивать внутри. Голова кружилась, и в висках пульсировало. Сам не понял, как целует ее скулу, как гладит пальцами живот, как все еще легко толкается в ней, наслаждаясь отголосками удовольствия.

— Арманд… мы…

— Тшшшш, — накрыл рот ладонью, — представь, что больше нигде и никого нет. В целом свете никого. Только ты и я… и Мати. Мы в другой Вселенной.

— Но…

— Их нет. Три дня. Дай нам три дня. Об остальном подумаем позже. Скажи «да»…

Напрягся, ожидая, что она оттолкнет, засобирается домой, вспомнит своего долбаного жениха, она вдруг прильнула к его груди спиной и тихо прошептала:

— Даааа.

И его захлестнуло.

Впервые в жизни. Ощущение счастья было сильным, мощным, оглушающим.

— Я отнесу тебя в душ.

— Не надо. Я сама.

— Почему? Я хочу увидеть тебя всю.

— Потом… ты увидишь меня потом.

Хорошо. Пусть потом. Ему не хотелось давить. Он увидит гораздо раньше, чем она думает.

* * *В холодильнике пусто. Пару яиц, сыр и в хлебнице кусок подсохшего багета. Принялся жарить яичницу, ожидая, когда она выйдет из ванной. Он делал это впервые в жизни, напротив смартфона и, когда яичница начала подгорать, выматерился, схватил сковородку голой ладонью, отпустил, сжег все яйца, швырнул ее в раковину, и та злобно зашипела в холодной воде.

Ну все. Молодец, Арманд. А об этом ты не подумал.

— О Боже, кто здесь сгорел?

— Твой ужин! Карамба! Теперь у нас ничего нет!"

"Повернулся к ней злой и ощутил, как эта злость схлынула назад, как происходит отлив от берега. Схлынула, обнажая все эмоции мясом наружу.

Стоит в его рубашке, волосы влажные, собраны в пучок на макушке, несколько прядей упали на шею и прилипли к влажной коже. Ткань намокла и облепила ее грудь.