Край земли. Затерянный рай

– Тогда мы думали о том, чтоб крысам и лисицам было трудно лезть в курятник. И уж точно не думали о цунами.

Квалья кивнул:

– Это точно, брат. Кстати, ты машину свою осматривал уже?

– Нашу машину, Тони. Да, осматривал. Блок цилиндров и коробка передач заполнены водой. Мне придется их разобрать, промыть пресной водой и затем все тщательно смазать веретенным маслом. Ты поможешь мне?

– Конечно, Миша.

– Я тоже помогу, – произнесла подошедшая Оливия.

Михаил растер лицо ладонями и, вздохнув, уставился на облака, отражавшиеся в ближайшей луже.

– Я накануне потратил весь световой день, чтоб сделать арбалет.

Оля, почему ты не подстрелила того медведя?

– Но он же не нападал на нас, Миша, – Оливия развела руками. – Он даже не пытался.

– Он был там, Оля. Прямо перед тобой. Он угроза приморской общине, Вилючинску и нам. Что он должен был сделать, чтоб ты решила, что пора стрелять? Начать рвать вас на части?

– Господи боже, опять, – поморщился вдруг Антонио. – Вы опять нашли повод для ссоры.

– Нет никакого повода и нет никакой ссоры, – возразил Крашенинников. – Здесь речь о здравом смысле.

И вашей безопасности. О нашей общей безопасности!

– Миша, если бы ты своими глазами увидел этого зверя, то говорил бы иначе. Он крупнее любого другого медведя, что мне доводилось видеть даже в научных телепередачах. Он просто огромный! Если бы Оливия пустила в него стрелу и даже каким-то чудом, несмотря на отсутствие практики в стрельбе из арбалета, попала бы ему в глаз, то лишь разозлила бы зверя. И пока она перезаряжала бы арбалет, он раскидал бы нас по кусочкам по всей сопке. Я поначалу тоже был возмущен тем, что Оливия не убила медведя, но позже я понял, что она и не смогла бы этого сделать.

И именно потому мы и живы сейчас. Потому что она не выстрелила. На него надо с крупнокалиберным пулеметом идти, а не с арбалетом. К тому же он был слишком занят своей рыбой.

Крашенинников понимал, что в этих словах есть здравый смысл. Но и от того, что в противостоянии опасному зверю им нужно больше решительности и твердости, он также отказаться не мог. Однако больше всего Михаила занимало нечто иное.

– Вы сказали, что медведь ел рыбу? Вы уверены в этом?

Антонио кивнул:"

"– Разумеется.

Большого лосося. Спутать его просто не с чем. К тому же запах…

– Запах?

– Да. Рыба, похоже, с душком уже была, и запах ее сильно чувствовался.

Крашенинников поднял голову и уставился на сопку.

– И вы столкнулись со зверем почти на вершине… Но откуда там рыба?

Мысли роились в голове, и эта странность не давала ему покоя. Особенно слова о характерном рыбьем запахе. Он сразу вспомнил машину в лесу, с которой демонтировал узлы и агрегаты.

– Она была гораздо ниже, чем казармы.