Край земли. Затерянный рай

– И что же за обстоятельства такие могут быть, что вынудят применить термоядерное оружие?

– Обстоятельства, созданные другими людьми. Я же сказал тебе, не стоит недооценивать безграничных возможностей людей. И возможности по созданию таких обстоятельств у людей тоже безграничны. Вот скажи, тезка, ты мог помыслить в ту пору, когда с друзьями по утрам поднимался на сопку, чтоб на уроки в школу не опоздать, что станешь массовым убийцей? Хотел ли ты этого?

– Массовым убийцей? – поморщился Горин.

– А разве нет? Друг мой, ты не скромничай, пожалуйста. Вы сколько людей в общей сложности угрохали во время борьбы с бандами? Да, конечно, с моей помощью, божьей помощью и помощью наших ангелов-хранителей, ительменов.

Но все-таки задумали, начали и привели к конечному результату революцию именно вы. Итак. Сколько людей вы прикончили?

– Это были не люди, – нахмурился Горин. – Это же выродки…

– Ну, приятель, это вопрос терминов и восприятия. С точки зрения биологии и по всем анатомическим признакам все эти каннибалы, насильники и убийцы были людьми. Я тебе больше скажу. Порывшись в их вещах, можно было найти, наверное, их детские фотографии.

И были на них славные розовощекие карапузики с наивными большими глазками и чистыми как сапоги безногого улыбками…

– Прекращай уже! – разозлился Женя.

Сапрыкин улыбнулся и все-таки продолжил:

– Они выросли и стали тем, кем стали. Потом рухнула цивилизация и они, попав в созданные творцами апокалипсиса обстоятельства, превратились в тех, в кого, быть может, при других обстоятельствах и не превратились бы никогда. И уже в свою очередь они сами создали обстоятельства среди нас, выживших. И в этих обстоятельствах уже вам некуда было деваться.

И вы выпустили им кишки. Аминь.

Горин задумчиво уставился на костер. Уже совсем стемнело, и вид пламени среди окружающего мрака стал совсем уже гипнотическим. На него хотелось смотреть не отрываясь, и отражение пламени в глазах сжигало тревожные мысли. Обычно сжигало, но не сейчас. В данный момент светловолосый представитель приморского квартета погрузился в воспоминания и в думы о том, какая это все-таки странная субстанция – время. Он хорошо помнил, что в детстве время казалось бесконечным и проходила вечность от одних школьных каникул до других.

А теперь годы мчатся, как облака над вершинами вулканов. Ведь столько лет прошло с последней бойни в подвале северной казармы, а он помнил все так, будто расправу над оставшимися бандами они завершили только вчера.

– Послушай, дядя Женя, а что ты там говорил про…

Горин не договорил. Он замолчал, как только поднял взгляд выше костра и случайно заметил то, что за ним.

– Какого?.. – выдохнул он, потянувшись за винтовкой.

Рука Сапрыкина также потянулась к необычному пистолету.