Край земли. Затерянный рай

 – Дело не в двигателе! Это топливный бак! В нем осталось совсем мало бензина, а мы двигались вверх по склону! Топливо забилось в один угол бака и перестало поступать в топливопровод. – Он извлек из машины одну из канистр и начал заправлять машину бензином. – Скоро снова поедем.

– Но сначала надо пообедать, – возразила Оливия.

– Хорошо.

Заправив машину, Михаил вытер тряпкой руки и подошел к Антонио, который выбрал для установки штатива самую верхнюю точку сопки. Крашенинников взглянул в сторону родного города, до которого оставалось менее пары километров. Отсюда можно было видеть часть проспекта Победы и низину вдоль небольшой речки с названием Крутоберега.

Склоны сопок с двух сторон от речки образовали местность, в которую не проникли ударные волны ни от одного из двух взрывов. Благодаря этому на этих склонах уцелело небольшое количество маленьких и средних строений. Но если повезло этим зданиям, то людям, оказавшимся в этом естественном укрытии, едва ли повезло. После взрывов их ждали дымы от пожарищ, радиоактивный воздух и радиоактивные дожди. Тогда, в самом начале, выжить здесь было невозможно. Но сейчас склоны покрывала густая растительность. Дожди, тающие снега за много лет вымыли с этих склонов остатки радиации вниз, а речка Крутоберега унесла эту грязь в Авачинскую бухту уже очень давно.

– Постойте-ка, – сказал вдруг Михаил. – Это же дым… Это же дым! Видите?! Там кто-то развел костры! Тони, не возражаешь? – он нетерпеливо указал на зрительную трубу.

– Конечно, – кивнул Квалья.

Крашенинников развернул прибор и уставился на склон, спускающийся от проспекта Победы. Там, среди зданий, действительно дымили три костра.

Чуть в стороне на натянутых между парой деревьев веревках сушилось белье."

"– Там же люди, – выдохнул Михаил и медленно водил трубой, разглядывая склон. Взгляд поднимался выше и выше… – Что за…

Крашенинников вдруг отшатнулся от зрительной трубы. Он резко побледнел и широко раскрытыми глазами смотрел на своих спутников.

– Боже, что там такое? – изумилась такой реакции Михаила Оливия и посмотрела в трубу. Через несколько мгновений и она отошла от трубы, но выглядела совершенно иначе, нежели Крашенинников. Буквально как полная противоположность.

На лице ее засиял румянец и широкая улыбка. А глаза блестели радостью.

Квалья хмуро посмотрел на Михаила и Оливию и хмыкнул, констатируя такую разность в реакции таких близких людей:

– Хм… Вот это уже совсем странно.

Теперь и Антонио прильнул к окуляру. Он увидел дым костров, сохнущее на солнце белье, даже несколько снующих людей. Но взгляд уцепился за кое-что другое. Небольшой дом чуть в стороне от основной массы уцелевших строений. А на нем развевался флаг. Красные полосы чередовались белыми.