Край земли. Затерянный рай

– Да на кой черт они тебе, Андрей?

– Если мы восстановим лодку, то выпускать ее в мировой океан без оружия я не собираюсь.

Никита засмеялся:

– Ты все еще одержим этой затеей? Кто поведет эту лодку?

– Здесь и в Вилючинске остались люди, которые служили на флоте. И на лодках в том числе.

– Дряхлеющие старики, – махнул рукой Халф. – Как ты убедишь их отправиться в плавание? Они хотят спокойно дожить свой век. А здесь, быть может, самое благополучное и спокойное место для людей, что остались.

– Никита, напомни-ка, сколько там лодок затонувших у причалов после взрыва покоится?"

"– Четыре. Одна дизельная. Остальные атомные. Ты сам в прошлую экспедицию там был и видел.

– Три атомные лодки – это шесть реакторов. Не говоря уже об оружии на борту. А теперь представь, что когда-нибудь соленая вода съест железо и вскроет содержимое лодок. Тогда все. Тогда здесь действительно нельзя будет жить. Все когда-нибудь рухнет…

– Так это когда будет, Андрей? Лет сто пройдет. Я вот где-то читал, что после Второй мировой войны союзники затопили все химические снаряды и бомбы Гитлера в Балтийском море[8]. А ведь там сплавы не такие крепкие, как у последних лодок и уж тем более у реакторных и ракетных отсеков. Однако я не слышал, чтоб вещества из этих боеприпасов просочились в море. Во всяком случае, до того дня, когда сюда прилетела эта чертова ракета.

Жаров покачал головой:

– Эх, Никитос, Никитос. А еще очки надел. Типа умный…

– Да иди ты, – засмеялся Халф. – Здесь-то как дела? Что нового?

– Злая[9] ощенилась. Семерых родила. Это хорошая новость, потому что собаки нам нужны. Хотя бы для ночной охраны завода. Сегодня с утра опять этого чертова вулканолога поймали там. Хотел его пристрелить сразу, да патрон пожалел. Кстати, если увидишь его ближе бывшего военного лазарета, можешь смело валить. Мы ему запретили приближаться к общине ближайшие десять дней.

– Оставил бы ты их в покое, Андрей.

– А я их и не трогал, Никитос, – нахмурился Жаров. – Но он лезет и ворует у нас.

– Ладно, а какая плохая новость? Не крысятничество Крашенинникова ведь?

– Нет. Не это. Медведь вернулся.

– Что, тот самый? – сразу помрачнел Вишневский.

– Похоже, что тот. Следы особи килограмм на восемьсот с лишним. И уже потери есть.

– Кто?

– Лапин и Кирсанов.

– Старший или младший?

– Кирсанов? Старший… Вот сейчас дополнительные посты расставляем. Не хочется, конечно, с завода и ферм людей снимать. Но эту зверюгу уже пристрелить надо. Достала, сука.

– Может, запросим дополнительный отряд из Вилючинска и облаву устроим?

Андрей кивнул:

– Я думал об этом уже. Но там своих работ по ноздри. Да и зверю ничего не стоит метнуться в Вилючинск, пока мы его здесь ловить будем. Весточку им я уже отправил, чтоб начеку были.