Красавица для Чудовища (СИ)

Он обязательно заберет Настеньку отсюда подальше. Он защитит свою дочь, поможет ей воспитать и вырастить ее ребенка, а так же забыть об этих людях как о страшном кошмаре. Но что же ему теперь делать? Как объяснить это все Насте? Как сказать своей дочке, что человек, которого она так сильно полюбила — обманул ее, воспользовался ее любовью и доверием ради мести.

— Ты с ума сошел, Алексеич? — проговорил изумленный Соколовский. — Мишке не было известно о моих планах, — оправдывался мужчина, чувствуя, как сжимается его сердце. — Он бы не поступил так гадко с Настей, — осекся он, и поморщившись, покачал головой.

Теперь его слова звучали слишком неправдоподобно. — Он согласился жениться не из-за мести, а ради меня. Я шантажировал его своей болезнью, — и он прикусил язык, понимая, что наговорил лишнего.

На самом деле, в самой глубине сердца Соколовского-старшего теплилась надежда, совсем маленькая, крошечная, что Насте удастся исцелить раны его дорогого сына и он найдет смысл жить дальше. И, кажется, именно это и произошло, и в эту секунду его губ коснулась улыбка.

У этой прекрасной девочки получилось. Жаль, что он узнал об этом только тогда, когда стало слишком поздно.

— Веры тебе нет, — осипшим голосом произнес Шмелев. — Никому из вас нет.

Послышался оглушительный шум от удара, словно разбилось что-то емкое: прямо над библиотекой располагалась спальня Насти и Миши, в которой сейчас отдыхала девушка. Несколько стуков и неистовый крик. Мужчины встрепенулись и посмотрев друга на друга, пулей ринулись в сторону комнаты, практически перебегая через лестницу лестницу.

У двери стояли Агата и женщины из рабочего персонала, подоспевшие раньше. Сердце Николая стало неистово биться, стоило ему услышать крик своей дочери, стучащей в дверь. На шум подбежали охранники, сразу же схватившиеся за пистолеты, но, благо, это было совсем не нужно. Николай, не дожидаясь прислуги с дополнительным ключом, выломал дверь локтем и схватил свою растерянную, напуганную дочь в охапку.

Девушка дрожала: ее бледное, измученное лицо покрылось испариной, а в зеленых глазах застыл невероятный ужас.

Всхлипнув, Настя прижалась к отцу, тихо рыдая на его груди.

— Все хорошо, доченька, — прошептал он заботливо, прижимая хрупкое тельце к себе.

Поглаживая ее русые, спутанные волосы, он приподнял ее лицо, и едва не рухнул на месте от шока. Как он мог не заметить? Ее губы были разбиты: тонкая полоска пресекала обе створки и из раны сочилась кровь. Скулы девушки были в синяках, а на руках и шее было множество царапин. Его сердце стучало, билось как сумасшедшее, захлёбываясь кровью.