Красавица для Чудовища (СИ)

Внезапно, воспоминания ворохом промелькнули перед моими глазами, и тихо всхлипнув, я уставилась на сестру, требуя у нее ответов на вопросы.

— Почему я здесь? Что с моим ребенком? — дрожа от приступа надвигающейся, панической атаки, спросила я. — Где Миша?

— Миша… — запнувшись, сестра нависла над моей койкой, гладя мои вспотевшие ладони. — Он в полиции, — мягкая улыбка промелькнула на ее губах.

— Он жив? — почувствовав облегчение, я снова легла на подушки. — Почему он в полиции?

— Дает показания, — пробормотала оно монотонно.

Я захотела позвонить ему и озираясь по сторонам, стала искать свой мобильный телефон на прикроватной тумбе, но потом поняла, что аппарат остался дома.

Сердце сжалось при последнем воспоминании, и я зажмурилась от тупой боли в висках. Алиса. Едва заглушила одиночный всхлип, прикладывая ладонь ко рту, когда вспомнила все, что произошло в моей спальне. Из моих глаз незамедлительно покатились слезы.

— Агата, ты знаешь… — страшная догадка промелькнула в мыслях. — Ты знаешь, что сделала Алиса?

Сестра слабо кивнула. Теперь-то я заметила ее распухшие и покрасневшие глаза.

Девушка пыталась успокоить меня, но ее голос подрагивал, а печальные глаза, наполненные слезами, выдавали ее с потрохами. Она сдерживалась только ради меня и вот-вот готова была разрыдаться.

Агата опустила голову и всхлипнула, а затем вздохнув, протерла веки и помахала руками, гоняя потоки воздуха прямо к лицу.

— Папа тоже с Мишей, — пропищала она. — Они вместе дают показания.

— Как себя чувствует папа? — посчитав нужным узнать реакцию отца, спросила я.

Мне вновь стало невыносимо холодно, тело стало трясти от озноба.

Леденящий холод пополз по позвоночнику, и я обняла себя за плечи, неконтролируемо рыдая. Эта психопатка, которую я называла сестрой — убила бывшую жену Миши. Меня лихорадило даже от мыслей об этом, руки задрожали, а спазм сдавил горло от безысходности. Это происходило на самом деле? Боже, я бы отдала все на свете, чтобы это было моим страшным сном, кошмаром, но реальность была иной.

Что, если прознав об этом, а в том, что Мише об этом уже известно, я ни на секунду не сомневалась — муж не захочет меня видеть? Он ведь жил лишь одной мыслью об этой чертовой мести и ненавидел всех, кто бы хоть косвенно был причастен к этой трагедии.

Знал ли об этом мой отец раньше? А Альберт Михайлович?

Мой любимый человек сейчас, наверное, был убит горем, а я ничего не могла с этим поделать. Подумав об этом, я заплакала сильнее, но вовремя успокоила себя, хлопая по щекам. Я ответственна за еще одного человека и мне ни в коем случае нельзя думать о плохом. Главное, что Миша жив.

— Папа раздавлен, но… — Агата замолчала. — Все образуется.