Красавица для Чудовища (СИ)

— Конечно сыночек будет с тобой, — отчаянно добавил снова и глаза Насти засияли. Если она до этого момента страшилась того, что я смогу отобрать у нее ребенка — теперь же, мои позорные попытки вымолить у нее прощение доказали ей обратное. — Но я тоже хочу быть с тобой, — выдохнул я жалобно. — Я могу переехать в этот дом к тебе, — глотая унижение, проговорил я, жмурясь.

Никогда в жизни не позволял себе подобного. Но я был готов на это, лишь быть рядом с семьей.

— Моему сыну нужна спокойная атмосфера, — подняв голову, девушка выдохнула, протирая влажные глаза. — Как и мне, — этой фразой она отправила меня в нокаут, обескураживая, лишая дара речи. — Будет лучше, если мы с тобой побудем пока на расстоянии.

На расстоянии? Настя больше не плакала, но в короткий срок изменилась, показывая мне свой характер. Она больше не признавала меня и даже не позволила быть к ней ближе.

— Можешь навещать его каждый день, — добавила она тихо.

— Навещать? — сузив глаза в прищуре, спросил я. — Собственного сына?

— Да, — уверенно ответила она, бессознательно вытягивая губы сердечком.

— Сколько времени это продлится? — выдохнул я.

— Посмотрим, — Настя повела плечами. — Знаешь, лучше тебе быть рядом с отцом в Москве, а мы прилетим тогда, когда я посчитаю нужным.

Хотелось сбить спесь с ее гордого лица своим настырным поцелуем, но отчего-то в моей груди разливалось тепло при мысли о том, что она перестала бояться и паниковать. Такую Настю мне было проще расположить к себе.

Но строго наказать ее я все равно был намерен.

Не удержавшись, сделав шаг вперед, притянул ее к себе и прижался к ее наглым губам, которые посмели говорить со мной в подобном тоне.

— Будь по-твоему, — причмокнув громко, через силу проглотив очередное унижение, проговорил прямо в ее сладкие губы, трясясь от злости и возбуждения. — Пока что, по-твоему.

Я все терпел, исполняя все Настины прихоти. Мне пришлось терпеть ее надменные выходки больше недели, проводя по несколько часов в день у Вайсманов или же, в местном парке у их дома, когда Настя позволяла мне выходить с ней и с Альбертом-младшим на прогулку. Мы уже называли сына именно так, по имени, хотя у Насти из уст изредка все равно проскакивали прозвища вроде «ангелочек», «булочка», «котик», и мне это, признаться, безумно нравилось.

На все мои вопросы о том, когда же мы сможем улететь в Москву, Настя отмахивалась, переводя тему или же, просто завершая разговор. Благо отца Насти не было в Цюрихе, который был категорически негативно настроен в мою сторону.

Однажды мне все же пришлось полететь домой одному, чтобы навестить папу лично, несмотря на ежедневные отчеты о состоянии его здоровья от помощника.

И еще, моя милая женушка не позволяла мне больше прикасаться к ней.