Красавица и ее чудовище

Особенно если потом появится шанс оказаться в целительных объятиях четэри. Однако… мечты мечтами, а меня тут некоторые сильно недовольные личности продолжали ни за что ни про что морозить… ну почти ни за что.

– Холодно, прекрати уже! – воскликнула я, на всякий случай отступив подальше. Если придется экстренно делать ноги (ну вдруг и правда душить полезет или решит в ускоренном режиме создать из меня ледяную статую?), то хоть какая-то фора будет. – Я случайно до них дотронулась… А они начали рассыпаться. Мне и в голову не могло прийти, что твои крылья…

– К демонам крылья!

– Эм… А за что душить тогда? – Любопытство перебороло инстинкт самосохранения.

Бывает. У всех бывает. А у меня что-то никак не проходит.

– За все хорошее, женщина, за все хор-р-рошее, – раздалось тихое такое рычание, можно сказать, спокойное. Как затишье перед бурей.

Теперь пришла очередь любопытства залечь на дно, отдав бразды правления недавно отодвинутому в сторону инстинкту. Я уже подняла было ногу для отступления, но вдруг услышала командное: «Стоять!» – и застыла на месте как вкопанная.

Не, ну каков нахал, а? Мало того что угрожает, так еще и приказывает. Душить? Меня? И ко всему прочему за то, за что я сама собиралась заключить его затянувшуюся после ранения шею в свои крепкие объятия… очень крепкие, а если обхватить руками не получится, так можно и остатки ремня использовать, один черт, он больше ни на что уже не годен!

Осознав, что у меня из-под носа уводят запланированное развлечение, я снова забыла об осторожности и вместо шага назад сделала шаг вперед, на что получила очередной предупреждающий рык, но теперь в меня полетело короткое: «Не смей!» Для разнообразия, видать.

Он бы мне еще круг мелом нарисовал – с требованием не выходить за черту.

– Я сама тебя сейчас придушу. – Обещание прозвучало тихо, но доходчиво.

Арацельс одарил меня очередным взглядом из разряда «убил бы, да жаль руки марать», после чего соединил эти самые руки вместе и… снова их развел. Я даже рот приоткрыла от удивления, увидев, как на его бледных ладонях танцует рыжее пламя. Почему-то огонь с натуральным обликом блондина у меня не ассоциировался.

Напрасно. Пока мои глаза завороженно следили за языками разгорающихся костров, мужчина резко тряхнул руками и отправил огни в меня. Сердце стукнуло где-то в пятках, в глазах потемнело от неожиданности и страха, а «огненные птицы», расправив оранжевые крылья, плавно опустились возле моих ног и обернулись кольцом вокруг них. Шаг вправо, шаг влево… вперед, назад, по диагонали – и самосожжение гарантировано.

Оказавшись в центре пылающего круга, я серьезно задумалась о двух вещах.