Красавица и ее чудовище

Вокруг магического круга, расположенного внутри него, лазурными статуями застыли инициаторы происходящих событий. Ни звука, ни движения – будто время здесь замерло и мы замерли вместе с ним. Даже чудище не шевелилось, продолжая смотреть вверх. Желая развеять это странное ощущение, я помотала головой и чуть повела связанными веревкой плечами. Нет, мы не превратились в неподвижные скульптуры, просто нас почему-то отрезало от всего, что окружало площадку. Магия? Наверняка. Но чья? Четэри или зубастого клубка из пиявок? А вдруг все так и было задумано, просто мне, глупой, невдомек?

Не успела задаться этим вопросом, как с небес на землю (то есть на «стол») спустился очередной персонаж нашего богатого на зрелища представления.

Он ловко выпрыгнул из «резиновых» глубин присмиревшего облака на краешек расчерченной плиты и потрепал рукой заурчавшего от удовольствия монстра. Новый экземпляр не отличался столь экстравагантным обликом, как его предшественник, однако тоже сумел меня шокировать. Не знаю, как другие, но я не привыкла наблюдать за обнаженными юношами, фривольно разгуливающими по каменной столешнице, вернее, по той ее части, с которой предусмотрительно убрал свои длинные щупальца Боргоф. Хотя… на столбе я проснулась тоже впервые.

Незнакомец выглядел лет на семнадцать, не больше. Среднего роста и среднего телосложения, да и длина его волос тоже была… средней. Этакий неприметный паренек с очень приметными синими глазами, цвет которых можно было определить даже в полной темноте, ибо они светились. Не ярко, но отчетливо. И что самое необычное, в них не читалось никаких эмоций. Будто в глазницы вставили драгоценные камни, придав им нужную форму.

А еще это существо (человеком назвать язык не поворачивался, несмотря на внешнее сходство) было с ног до головы мокрым, будто его выдернули из душа, не снабдив при этом полотенцем. А жаль! Хоть бы набедренную повязку себе сделал, что ли, а то сверкает тут анатомическими подробностями своего гибкого тела, вгоняя в краску девиц. Вернее, одну девицу… меня. А у остальных лица в свете пламенных шаров и так были с рыжеватым отливом. И что тому причиной – огни или смущение – я судить не бралась. Обе пленницы смотрели на него во все глаза, только у одной в них был ужас, а у другой – восхищение. Хотела бы я знать, что тогда отражается в моем взгляде?

Юноша огляделся, задумчиво потер кончик носа, смахнул с него набежавшие с волос капли и, подмигнув Боргофу, заявил:

– Давненько нас-с-с не вызывали на Аваргалу. Ну что, малыш? Развлечемся?

Малыш? То есть… малыш?! Нечто маленькое, белое и пушистое… ну пусть не белое, может быть, даже не пушистое, но точно милое и забавное. Так? Нет? Кажется, я отстала от жизни.