Красавица и ее чудовище

Окинув хмурым взглядом застывшего на месте Каму, спящую беспробудным сном Маю, Ринго, притихшего на плече чернокрылого Хранителя, блондинку и неподвижного мальчишку возле нее, Смерть прислонился плечом к стене и, скрестив на груди руки, продолжил молчаливо взирать на кровавое представление.

Не вмешиваться так не вмешиваться. В конце концов, он дал Арацельсу обещание, как, впрочем, и Третий Хранитель.

– Все еще не желаеш-ш-шь ввести верные координаты? А? Строиш-ш-шь из с-с-себя мученика? – прошипел Арацельс в ухо своей жертве. – Думаеш-ш-шь защитить таким образом нас-с-следника? – Рагнар напрягся, стиснул зубы, вернее то, что от них осталось, а Хранитель, уловив внутреннюю панику, продолжил: – Напрас-с-сно.

Ты похитил мою женщ-щ-щину, значит, я заберу твоего сына. Равноценный обмен, не так ли? Совс-с-сем как в Аваргале.

Харон ничего не ответил, лишь посмотрел на своего палача полным презрения взглядом через узкую щель заплывшего глаза. Единственного. Отныне и навсегда. Отобранные демоном части тела восстановить было невозможно, разве что заменить искусственными протезами.

Но это уже стало неактуальным. Все равно убьют… и его, и сына. А может, вообще не активировать портал? Раз будущее столь очевидно.

Острые когти пробили лазурный панцирь, разорвали одежду вместе с кожей и застыли в районе сердца. Надавливая, царапая… давая понять, насколько близка смерть любого, кто не желает подчиняться приказам.

– Это тебе мой подар-р-рок, ур-р-род, – прорычал бело-рыжий, вырвав когти из вязкого плена чужой плоти. – Ты останеш-ш-шься жить, а мальчиш-ш-шка умрет.

Еще один резкий удар пришелся чуть левее.

Неожиданный и меткий. Рагнару внезапно показалось, что предыдущее кровопускание было не чем иным, как исследованием тела на предмет искомой цели. Неожиданно раздался звук треснувшего стекла, вслед за этим две мужские фигуры окутал необычный аромат. Четэри замер, вдавленный в стену противником. Сквозь приоткрытую щель глаза на Хранителя уставился охвативший Черного Харона страх. Тот самый страх, который способен испытывать сильный и выносливый мужчина, потерявший что-то очень ценное. То, ради чего он готов был погибнуть. Эмоции растекались по воздуху так же быстро, как и инородный запах. Арацельс повел носом, принюхиваясь, его прищуренные глаза холодно сверкнули, а железная хватка ослабла. Отступив назад, он окинул свою жертву задумчивым взглядом и, не говоря ни слова, направился к мальчику.

Смерть открыл было рот, чтобы высказаться по данному поводу, но короткое и властное: «Не суйся!» – заставило застрять возмущенные слова в горле.

– Пока… не суйся, – процедил друг, оценив масштаб овладевших «ангелом» эмоций.