Чай с жасмином

Вопрос ведь не в Яси, а в бабках. Он играет… Он проиграл ее золото? Яся говорила — долги, кредиты. Значит, его прессуют, а он будет рвать до последнего, чтобы получить ее «защиту». Что делать?

Беру из рук Яси чай.

Делаю глоток, внимательно смотрит.

— Вкусно, — киваю с натянутой улыбкой. — Спасибо.

— Не обжигать?

— Нет.

— Не холодный?

Перед тем как отдать всегда остужает кубиком льда из этого же чая.

— Нет, в самый раз.

Мне неловко от такой ее фрик-внимательности к моему комфорту, но… Это Яся!

Удовлетворенно кивает, присаживаясь на колени возле моего кресла.

Удивленно наблюдаю.

Аккуратно обрабатывает перекисью ссадину на колене.

Мне хочется сказать, что это ерунда и не стоит… Но, что-то подсказывает мне, что ей комфортно делать так. Чувствовать себя при деле. И я позволяю.

Поднимается, достает еще один ватный тампон и нерешительно замирает.

— Лицо…

Нда, фейс немного подпорчен. Чувствую, как перетягивает на одну сторону. Это отек. Словил кулак кикера. До свадьбы заживет? Очень надеюсь, что не успеет. И все пойдет по плану.

— Лед здесь?.. — ведет пальчиком.

— Давай.

Быстренько убегает, приносит пакет со льдом в полотенце.

Отставляю кружку на столик. Прижимаю полотенце.

Так значительно лучше.

— Сюда садись, — показываю на подлокотник.

Грациозно присаживается. Принцесса моя… Это улавливается в каждом ее движении, наклоне головы, осанке.

Скула, губы… Немного жжет.

— Больно?

— Нормально."

"Разглядываю ее эмоциональное лицо, пока она обрабатывает раны. Там много разных эмоций. То строго хмурится, то расстраивается, то виновато прикусывает губку. Совсем не закрыта и читается каждая эмоция. Черные густые ресницы, как подводка вокруг светлых огромных глаз. Пухлые, но аккуратные губки тоже словно обведены чуть более темным татуажем. Надо же, как природа расстаралась! Экзотически красиво. Как ее сберечь?..

Мне хочется завалить ее к себе на колени и зацеловать.

От нежности накрывает взрывающим ощущением в груди. Аккуратно стягиваю ее с подлокотника на колени, под тихий вскрик.

Прижимаюсь ноющими губами к переносице. Отстраняюсь, всматриваюсь в глаза. На лазурной радужке родинка черного цвета. Под бровью повторяя ее изгиб тонкий почти незаметный шрам.

— Откуда этот шрам? — веду пальцем.

— Чучуть была… бегать по саду… там ири розы… шипы вот такие! — показывает пальчиками размер шипов. — Пороть кожу… кровь… плакала, — улыбается. — Мама Амина ругала! Некрасивая буду говорить.

Целую ее шрамик.

— Красивая… Большой у вас сад был?

— Большой!! Виноград… как это… арка? Коридор? Идешь, идешь долго… потом гранат… слива… инжир… ири! — в эмоциях путая языки густо намешивает русские слова с турецкими. — Цветы… много… весна, аромат!! — закрывает мечтательно глаза.