Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой

Одаренные магически, хищные, они ненавидели выходящих в море людей, относились к ним как к паразитам и незваным гостям, а потому — убивали при любой возможности.

Помогала им в этом любовная магия — темная, смертоносная. Русалки влюбляли в себя мужчин, от капитанов до матросов и рыбаков, и утаскивали их в море обещаниями нежных ласк.

Увы, эта информация никак не объясняла того, что одна единственная русалка однажды влюбилась в смертного — в моего отца. Как бы то ни было, ее любовь все равно стала для него смертельной, а я…

Я не была русалкой, но кое-что унаследовала от мамы, которую никогда не видела.

Длинные светлые волосы, узкое лицо и тонкие запястья, как у русалок на гравюрах. Любовь к морю. Умение дышать под соленой морской водой. И то, что мужчины, которые оказывались достаточно близко ко мне, буквально сходили с ума. А еще — гребень, конечно, по крайней мере, если верить мачехе.

Поэтому Ходж был не виноват в том, что произошло. Поэтому Томас Морвель был хоть и глупым, но хорошим парнем.

Поэтому мне не стоило так радоваться заботливым прикосновениям ректора Стортона и его обеспокоенному взгляду.

Они не были собой, это не настоящие чувства, это просто моя магия.

Русалочья привлекательность, от которой я предпочла бы избавиться, — и стать обычной девушкой.

— Уннер, — мягко начал ректор Стортон и потянулся ко мне. Коснулся кончиками пальцев ладони, и я не смогла отстраниться. — Если вы боитесь скандала, то…

— Вот именно! — ухватилась я за эту фразу, как за соломинку. — Я боюсь скандала. Что обо мне подумают после такого?

— Что о вас подумают? Танг, вы в своем уме? Это Ходжа должно волновать, что о нем подумают!

— Ректор Стортон, — я уперла руки в бока.

— Когда это репутация аристократа страдала от того, что он приставал к простолюдинке?

— Вообще-то, она права, — скрипнуло привидение после долгой тишины.

Лицо ректора Стортона стало упрямым, он оглянулся на Ходжа.

— Я разберусь с этим. Уннер… — взгляд ректора Стортона стал тяжелым, жадным, под ним было неуютно и слишком горячо.

— Олли, хорошо бы тебе разобраться хоть с чем-нибудь уже, и побыстрее. Сюда сейчас вся академия сбежится, а сплетник Янг — первым.

— Это еще почему?

— Потому что ты, долдон, использовал магию подвалов, пока сюда бежал.

Всю академию тряхнуло! Можно подумать — война! Ты соображаешь, какую силу вызвал? Хорошо еще, что все обошлось! Неужели тебя никто не учил, что нельзя так делать?

Кажется, скулы ректора Стортона покраснели, но он тут же взял себя в руки.

— Вот если бы ты показывался почаще, может, и объяснил бы.

— Он стеснялся, — вставила я.

— Кто?

— Ректор Тернер. Он весьма стеснительный. И, кстати, вы его убили, вряд ли после этого он захотел бы вам показаться.

— Что? Я? Бен? Ты… Я тебя оплакивал, бессовестный ты!..