Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой

Какое еще — в опасности? О чем они говорили?

Этой ночью мне долго не спалось, а утром Ирма еле смогла меня разбудить. Я надела второе из имеющихся у меня платьев и с грустью подумала, что замены ему не будет, если я не смогу отстирать чернила и кровь Ходжа: денег, чтобы купить новое, решительно не было.

За завтраком я в основном размышляла над тем, как мне быть, сонно ковыряла ложкой овсянку с кусочком масла, а потому не сразу заметила, как вокруг стало тихо.

— Это же ректор Стортон! — прошептала Ирма. — Что он здесь делает? Что с его волосами?

Оглянувшись, я вздрогнула.

Ректор Стортон стоял у трибуны в конце зала, откуда обычно обращался к адептам. Я сидела достаточно далеко, так что не могла разглядеть выражения его лица, но отлично видела — волосы ректора Стортона. Длинные, рассыпавшиеся по плечам — такая прическа совершенно не вписывалась в аристократическую моду.

Он что, не укоротил их сегодня утром, как делал обычно после того, как форма монстра уступала человеческой? Но почему?

— Уважаемые адепты, — заговорил ректор Стортон. — Я хочу вас уведомить, что мистер Закари Ходж в академии больше не учится.

С сегодняшнего дня он отчислен без права восстановления. Причины этого я изложу публично, потому что я бы хотел донести до всех: каждого, кто совершит подобный проступок, ждет отчисление. Каждого.

Он обвел тяжелым взглядом адептов, а я зажала ладонью рот. Нет! Он не может, он ведь не расскажет сейчас о том, что произошло?"

"Во имя всех святых! Это… это даже хуже, чем прилюдное предложение Томаса, даже хуже, чем сплетни!

Меня замутило.

— Что? — прошептала Ирма. — Как он мог исключить Ходжа? Его отец — герцог! Он родственник короля.

Какое «исключить»? Это же скандал!

Судя по ропоту, который прошел по обеденному залу, все думали о том же, о чем и Ирма: произошедшее — невозможно.

Я с трудом оторвала взгляд от тарелки с овсянкой. Если меня сейчас стошнит — никому не станет лучше. Я гордо вздернула подбородок и встретилась взглядом с Лаурой. От удивления и шока, которые были написаны на ее лице, стало еще хуже.

Ректор Стортон подождал, пока адепты обменяются предположениями и заговорил:

— Мистер Закари Ходж совершил недопустимое: он использовал в академии поглотитель магической энергии.

— С этими словами ректор поднял повыше сжатый в руке серый и неактивный сейчас кристалл. — Как вы знаете, это запрещено еще с тех времен, когда в академии проводились магические дуэли. Если кто-то, — он сделал паузу, — когда-нибудь пронесет в академию поглотитель и без моего разрешения попытается его использовать, — еще одна пауза, — или совершить то, что собирался совершить с его помощью Ходж, то он будет исключен немедленно. Можете продолжать трапезу.