Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой

"

"— В каком смысле? Вы не знаете? Как такое может быть?

— Представьте себе. Вас это так удивляет?

Я разозлилась.

— Да! Если бы в один момент моя мачеха или ее муж, или мои названые братья и сестры обратились в камень, я бы это заметила!

— Даже если бы в этот момент вам было не больше года?

— Вы вообще можете говорить нормально? — не выдержала я. — Не я заставила вас привести меня сюда. Вы сами этого захотели.

— Да знаете что… — рыкнул ректор Стортон и замер. — Прошу прощения Уннер. Низвергнутые! Хотел бы я никогда не вести с вами этого разговора.

Он отвернулся и окинул взглядом комнату.

— Я начал изучать проклятья, потому что думал, что однажды смогу их расколдовать. Но иногда мне кажется, что невозможность спасти тех, кого я люблю, — это мое собственное проклятье. Намного более тягостное, чем уши и хвост, которые вашими стараниями отрастают у меня каждую ночь.

Я скрипнула зубами, разозлившись на себя, и на ректора Стортона. Почему я ничего не понимаю? Почему он не хочет нормально объяснить?

— Людей в камень обращает взгляд горгоны. Их целое море в лесах Мидленда. Возвращать их жертвам прежний вид умеют даже дети, нужно всего-то варенье из одуванчиков.

— Уннер, — рыкнул ректор Стортон. — Я был более высокого мнения о ваших умственных способностях.

— Если вы продолжите меня оскорблять, я уйду, — пригрозила я.

Нет уж, никуда я не уйду. Я еще не разобралась в том, что здесь произошло. Ну уж нет.

— Я вас не оскорбляю. Уннер, вы же сами сказали, что Стортон-холл и особенно западное крыло пахнет чем-то гнилым. Вы выучили все учебники по проклятьям, кажется, наизусть, хоть я и не могу предположить, зачем вам это понадобилось. То, что случилось с моими родными, — не связано с горгонами, иначе я давно уже решил бы проблему.

Это родовое проклятье, наложенное так давно, что я не могу восстановить формулу. А потому не имею ни малейшего представления о том, как его снять.

Я не могла выговорить ни слова, и спустя минуту ректор Стортон продолжил:

— Поэтому я не могу жениться, Уннер, Ни на вас, ни на ком-то другом. Я просто не уверен, что родовое проклятье не затронет мою жену и… наших детей, если они когда-нибудь появятся.

— Но вы ведь… помолвлены с принцессой, — растерянно проговорила я и поймала себя на том, что говорю тихо, как будто не хочу потревожить спящих.

Глупость, ведь рядом каменные статуи.

Взгляд то и дело соскакивал на каменное лицо малышки Джорджианы, как будто она могла нас слышать. А вдруг и правда могла? Столько лет заточения в камень! Ужас. Я поежилась и посмотрела в лицо ректора Стортона.

Он был спокойным, но хвост метался вправо-влево, выдавая волнение.

— Я… не должен говорить об этом, Уннер. Это не моя тайна, а тайна его величества короля и ее высочества принцессы. — Он опустил взгляд вниз.