Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой

Ведь это значило, что за время каникул Томас переключился на кого-то другого, возможно, на аристократку, на которой собирается жениться и сейчас ухаживает за ней.

— Какое у нас там занятие сейчас? — радостно спросила я у Ирмы.

— Основы и правила метаморфоз, — нахмурилась она. — Ты уверена, что хочешь пойти?

Я поняла, что она имела в виду: цветы для Томаса Морвеля вносили как раз в класс, где будет занятие.

— Конечно! — радостно воскликнула я и потащила ее к дверям.

Зрелище того, как Томас будет дурить голову другой девушке, было даже лучше, чем яблочный пудинг!

Но, увы, в двери нам зайти не дали.

— Жди в коридоре, — перегородил дорогу один из дружков Морвеля.

Впрочем, не пустили в класс ни Ирму, ни даже Лауру Уортон — вообще никого из адептов.

— Томас такой выдумщик, — засмеялась Лаура, обмахиваясь непонятно откуда взявшимся веером. — Ну вечере у герцогини Файнс он наколдовывал потрясающие фейерверки!

— Вы знакомы с герцогиней Файнс? — спросил кто-то, и я закатила глаза.

— Разумеется! Мы с ней подруги.

Этот кто-то восхищенно вздохнул, а полезла в сумку за учебником: нужно использовать каждую минуту для того, чтобы подготовиться к основам проклятий!

Увы, я даже открыть книгу не успела. Дверь распахнулась, и мы наконец смогли войти в класс. Он был довольно просторным, с ровными рядами парт и занавешенными окнами. Вдоль стен стояли шкафы с препаратами: различными примерами метаморфоз, удачных и не очень. Например, здесь были остановленная заклинанием птица с крыльями бабочки, двухголовая кошка и даже шкаф, который наполовину превратили в стол.

Сейчас весь класс утопал в цветах, рядом с доской на месте учителя разместился настоящий оркестр. Зачарованные трубы и скрипки, контрабасы и барабаны висели прямо в воздухе и наигрывали что-то заунывное и крайне аристократичное.

— Томас такой романтик!

Сам виновник всего этого безобразия стоял посреди класса и, когда я вошла, вдруг воскликнул:

— Унни Танг!

Твою… да чтоб у тебя сети всю жизнь пустые были!

Втянув голову в плечи, я попыталась ретироваться, но Томас не дал мне такой возможности: он подошел ближе, взял меня за руку и проникновенно сказал:

— Это все для тебя! Ты рада?

Рада? У меня дар речи пропал от возмущения. Как я могу быть рада? Вокруг собрался весь курс, все на нас смотрят! А я выгляжу как… как женщина легкого поведения, раздающая авансы мужчине, который никогда на ней не женится. Даже хуже! Я выгляжу как простолюдинка, которая готова на все ради внимания богатого аристократа. Как цирковая обезьянка!

Повернув голову, я наткнулась на тяжелый взгляд Лауры Уортон. Если бы глазами можно было убить — я бы уже лишилась жизни.

— Это еще не все! — блеснул улыбкой Томас.

Видимо, он принял мое молчание за согласие.