Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой

Если грим поселился, скажем, рядом с деревней и не дает покоя ее жителям, нужно связать его сеткой и переселить в другое место. Собственно, с этим красавцем я так и планирую поступить — но сначала решил показать вам вам. Итак, кто попробует его связать? Никто? Что ж.

Профессор потянулся к замку клетки и щелкнул ключом.

Грим медленно шагнул вперед, а профессор отступил назад."

"— Кого же он выберет? Гримы жадны до магической энергии, так что советую сделать заготовки под связывающее заклинание. Иначе можете на пару дней разучиться колдовать, если грим до вас доберется.

А, возможно, и лишиться какой-нибудь важной части тела.

Профессор хихикнул, как будто это была шутка.

Руки одеревенели. Ирма, охнув, принялась мастерить заготовку. У нее она вышла алой и слишком яркой — это значило, что заклинание получилось чересчур сильным и не сработает против грима.

Красные глаза грима впились мне в лицо, и дыхание перехватило. Нет! Только не это!

Грим двинулся ко мне, мягко, аккуратно, наклонив вперед устрашающую морду, приоткрыв зубастую пасть. Черная шерсть бликовала на солнце, и это было бы даже красиво, если бы мне не было так страшно.

— Унни! Унни, очнись! — воскликнула Ирма. Она запустила в грима свое заклинание, но оно только ударилось о мощное покрытое шерстью тело и растворилось.

Слишком сильное, как я и думала.

— Унни!

Голос Ирмы звучал как будто издалека. Я смотрела в красные глаза, горящие огнем низвергнутых. Они приближались, закрывали собой весь мир. Как там профессор сказал? Разучимся колдовать или лишимся важных частей тела?

Дыхание грима, когда он подошел к моему столу вплотную, обожгло лицо. Кто-то что-то кричал, сверкнула искра заклинания, но я ничего не слышала.

Грим оперся передними лапами о стол, наклонил морду, которая вдруг оказалась вплотную к моему лицу, а потом вдруг… облизал мне щеку.

Что?

Грим издал странный звук, как будто заскулил, а потом облизал мне вторую щеку. Я положила ладони ему на шею и автоматически погладила, будто хотела успокоить разыгравшегося пса.

На ощупь он был горячим, как разогретая печка, и мягким, как шерстяной плед.

— Что, провались все к низвергнутым, тут происходит? — спросил кто-то.

Грим опять заскулил, подался вперед, и тут перед моими глазами промелькнула вспышка.

Грима окутала светло-зеленая дымка, еле заметная, и он замер.

Чья-то сетка все-таки сработала.

Придя в себя, я отдернула руки. Погладить грима⁈ Во имя всех святых, да я могла лишиться обеих рук! Что на меня нашло?

В аудитории стояла гробовая тишина.

Обернувшись, я наткнулась, как на штык, на острый взгляд синих глаз.

Ректор Стортон в своем человеческом обличьи стоял у двери. Его рука, которой он выпускал заклинание-сетку, все еще была поднята, лицо было бледным.