Красивый. Богатый. Женатый

Требовательно прижимает к себе, заставляя раскрыться, принять и подчиниться его объятиям. Я даже вдохнуть не успеваю, как его губы впиваются в меня жадным и голодным поцелуем. Беззастенчиво хозяйничает в моем рту, не позволяя мне проявить инициативу. И я лишь сильнее обнимаю его.

Он первым меня отпускает, буквально через секунду я понимаю почему.

— Проснулись, — расстроенно шепчу я и уже спешу в детскую, по дороге поправляя бретельки на платье. Дымов не отстает, так что в комнату мы входим практически одновременно.

Кристина уже настойчиво теребит погремушку, а увидев нас, замирает, чтобы через мгновение разразиться громким криком.

Ян, куда более сонный, чем сестра, начинает вопить следом.

— Наверное, это реакция на незнакомого человека рядом с тобой, — соображает Дымов. — Им нужно время, чтобы привыкнуть.

Едва различаю его слова — вой в детской стоит знатный. Я даже растерялась сначала, но потом уверенно выпроваживаю Диму из комнаты.

— Я сама с ними, ладно? А ты… на кухне на столе детское питание…

В нормальной жизни мне бы и во сне не привиделось вот так командовать человеком, которого все боятся у нас в компании, но парочка мелких злыдней не оставляет другого выбора.

Гвалт и правда затихает, едва Дымов прикрывает за собой дверь.

— Ну что? Добились своего?! — Смотрю на довольные личики. — Поверьте мне, он еще вернется.

Быстро переодеваю малышей, меняю подгузники и тихо радуюсь, что Димы нет рядом. Вряд ли он рассчитывал на такое, приглашая меня на свидание. Малышей не слишком-то и удержишь — в свой годик они уже уверенно топают по квартире, где Анька с Лукашем постарались убрать все, обо что дети могут ударяться.

Ян семенит рядом, когда я с Криськой на руках захожу на кухню.

Нет, это не галлюцинация — самый красивый и строгий мужчина из всех, кого я знаю, накладывает на маленькую тарелку детское пюре из баночки.

— Если я правильно помню, то сначала нужно было подогреть? — не глядя на меня, спрашивает Дымов.

А мне, может, и хочется что-то сказать, но слова будто замерзли на губах. Вот так стою и таращусь на мужчину, которого привыкла видеть в куда более роскошном интерьере и точно не с детским питанием в руках."

"— Петра? — терпеливо окликает меня, а сам быстро наклоняется, чтобы подхватить усевшегося на пол Яна.

— Д-да… — Наконец, прихожу в себя. — Да, все верно, сначала надо подогреть. А ты откуда…

— Эмилия тоже когда-то была маленькой, моя крестница… помнишь?

Спокойно, но уверенно усаживает Яна в детский стульчик, мелкий даже удивленно молчит, таращится на Дымова, но не орет.

— Да... помню, конечно…

Органичен во всем и везде — он кормит моего племянника овощным пюре с индейкой так же спокойно и уверенно, как разносит в пух и прах отчет нашего финдира.