Красивый. Богатый. Женатый

Не могу отделаться от ощущения, что Дымов больше не позвонит, вообще не станет со мной ни о чем разговаривать. Наверняка не привык, чтобы его подонком называли. Хотя какая мне теперь разница?

В кафе на первом этаже беру себе тушеные овощи и суп и сажусь за единственный свободный столик."

"Уныло ковыряю вилкой кабачки, ничего не замечаю вокруг, пока не слышу бойкий голос Юльки:

— Петра, мы к тебе, ладно?

Поднимаю взгляд и вижу перед собой свою соседку, Сашку и… Глеба!

А они уже садятся, гремят своими подносами, переговариваются. Так уселись, что фактически зажали меня с двух сторон.

— Свободный холостяк со штампом в паспорте? — Сашка непонимающе смотрит на блондина. — Это как вообще?

— Да, Глеб, я тоже не поняла! — вторит Юлька подружке. — Что это за приятель такой у тебя?

Чувствую, как краснею до самых кончиков ушей: наверняка про Дымова говорить сейчас будет. Вот же упертый сплетник! И ведь не боится — себя подставляет и девчонок тоже!

— У нас в семье его называют КБЖ — «Красивый. Богатый. Женатый». — Мажор вперил в меня пристальный взгляд. Будто говорит мне: «А помнишь, Петра, я рассказывал тебе, что так Дымова зовет жена Ромки?»

«Да помню я.

Вот тогда и надо было сказать, что он женат».

— И что? При чем тут холостяк? — допытывается Юлька.

Мне хочется встать и уйти, но не могу: потому что зажата с двух сторон, потому что не доела обед, хотя аппетит уже отбили, но главное — не хочу выглядеть трусихой.

— А при том… Если хочешь всю жизнь быть свободным и чтобы в загс не тащили, нужно... жениться. Да не лишь бы на ком, а на богатой наследнице. Тут двойной, а то и тройной расчет получается.

— Договорной брак, что ли? — раньше всех соображает Сашка.

— Типа того! — Довольно потягивается Глеб.

— Это ж уметь надо. Сиротой попасть в богатый дом, дождаться смерти своего опекуна, потом, прихватив наследство его дочурки, жениться на ней, засунуть женушку в глушь, типа ради ее собственного здоровья, а самому жить в свое удовольствие. Содержать любовниц на деньги жены, кстати. И главное, никто его охомутать не сможет — уже женат и разводиться не будет.

— Вот козел! — возмущенно выдыхает Юлька, не подозревая, что говорит о Дымове. — А жена куда смотрит?! Как так можно себя не уважать?

Глеб не отвечает, он не сводит с меня глаз, будто нет здесь никого, кроме нас.

Не может быть! Дымов точно не такой, он бы…

— Ну, жена своей жизнью живет, ей глубоко плевать на всех его любовниц, потому что он всегда в конце концов выбирает ее, она — законная. А подружки рядом с ним долго не задерживаются. Как тебе такая история, а, Петра?

— Отвратительно, — коротко отвечаю. — Настолько, что даже поверить трудно.

— Зря. — Глеб пожимает плечами. — Правда от начала и до конца. Если хочешь, сама можешь проверить.

Глава 31

— Заходи, Петра.