Красивый. Богатый. Женатый

Ирина крепко держится за его локоть, на лице застыла стеклянная улыбка. Впрочем, рассматривать эту пару у меня нет времени. Звучит свисток. Соревнования начинаются.

— Доброе утро! — Дымов коротко здоровается с нами и садится рядом с Агнией. — У наших когда заплыв? Петра?

Встречаюсь взглядом с внимательными зелеными глазами. Я не видела его с первого дня работы, когда он застал нас Глебом, а потом велел мне уйти. Пытаюсь прочесть хоть что-то на его лице, но это бесполезно. Самый непроницаемый человек в моей жизни.

— Мы плывем вторым этапом, — чуть прокашлявшись, отвечаю я. — Сначала первые восемь команд, потом наша…

— Понял, спасибо.

И тут же отвлекается, потому что Ирина начинает ему что-то шептать на ухо. А он слушает ее так сосредоточенно, что я понимаю: в ближайшие полчаса он вряд ли еще что-то у меня спросит. Даже попытаться не успеет. Так что по сторонам больше не смотрю, только вперед.

— Дима! — Не сразу понимаю, чего это вскрикнула Ирина, а потом краем глаза замечаю Дымова — он с разбега ныряет в воду. Прямо в одежде.

— Что? Что произошло? — Слышу испуганный голос Агнии. Она, как и я, уже вскочила с места и смотрит, как Дымов быстро плывет под водой.

Возмущенный свисток арбитра, заплыв останавливается, но никто не понимает, что происходит. И я тоже. Просто смотрю на темную фигуру под водой.

— Да он же тонет! — громкий крик откуда-то с соседней трибуны. — Вон же!

Все происходит так быстро, молниеносно, события опережают мысли. Вижу, как уже вынырнувший Дымов подхватывает пловца в синей шапочке, к ним тут же подплывают еще несколько человек. Рядом бегают какие-то люди, сама не понимаю, как оказалась у борта, уже вся мокрая, и вместе с еще двумя мужчинами помогаем вытаскивать из воды пловца. Глаза прикрыты, бледный, он без сознания.

— Скорую! — Я едва узнаю голос Дымова. — Приступ.

— Не дышит. — Смотрю на растерянное лицо неизвестного мне мужчины. — Не дышит.

«Уложите пострадавшего на твердую прямую поверхность… делать непрямой массаж сердца можно, лишь убедившись, что пострадавший не дышит и у него нет пульса…»

Ладони ложатся на грудь, я даже не успеваю никому объяснить, что собираюсь делать. Просто делаю то, чему когда-то училась, то, что, как надеялась, никогда не пригодится…

— Петра… достаточно. — Сильные руки заставляют остановиться. — Есть пульс.

Поднимаю глаза и вижу перед собой Дымова, с его бледного лица стекают капли воды, глаза, всегда такие спокойные и холодные, сейчас горят лихорадочным светом. Я так и смотрю на него, как под гипнозом, когда меня неожиданно толкают прямо на Дымова. Едва не падаю, но все те же сильные руки ловят меня, поднимая вверх, невольно прижимая к мужскому телу.

— Отойдите! — От грубого незнакомого голоса прихожу в себя и наконец отступаю от Дымова.