Красная луна

Мне нужно тебе кое-что сказать. Я… Ты… Ты извини меня… за то, как я себя вёл.

У Грозы отвисла челюсть. Не найдя, что сказать в ответ, она с недоверием уставилась на Бруно.

— Я был к тебе несправедлив, — продолжил тот. — И прошу у тебя за это прощения. Я не считаю тебя плохой собакой.

Гроза присела и, пытаясь выиграть время, почесала за ухом задней лапой: «Неужели я это услышала? Может, я что-то не так поняла?»

— Ты же недолюбливаешь Свирепых псов…

— Я до сих пор думаю, что Шёпота мог убить Дротик, — промямлил Бруно. — Хорошо: либо он, либо кто-то из лис. Но я видел, как ты спасла из Бескрайнего озера Крошку.

И понял, что ошибался на твой счёт. Ты — хорошая собака, Гроза. Прости меня за то, что я тебе не верил. И за все неприятности, которые я тебе доставлял.

Гроза посмотрела на скорбную морду Бруно. Как часто она видела на ней злобу и подозрительность! И сейчас постаралась тщательно изучить её выражение, но так и не сумела понять, затаил ли Бруно под маской раскаяния неприязнь к ней или нет. «Можно ли ему верить?» — засомневалась Гроза и снова поднялась на все четыре лапы:

— Ты до сих пор обвиняешь Дротика! И продолжаешь считать плохими всех Свирепых псов.

Но мы же не по своей воле родились такими собаками.

— Дротик другой, — умоляюще посмотрел на неё Бруно. — Я действительно его подозреваю, ведь мы не знаем его по-настоящему. И никогда не знали. А теперь он покинул Стаю и увёл за собою Беллу… Дело не только в том, что он — Свирепый пёс… А тебя, Гроза, я больше никогда не попрекну твоей кровью. Я осознал, насколько это было глупо.

Гроза облизала губы. Бруно выглядел невероятно расстроенным. Стоило ли ей продолжать спор с этим большущим, снедаемым раскаянием псом?

— Если всё это правда, Бруно… Тогда… я принимаю твои извинения.

— Это правда, клянусь тебе, Гроза! Послушай, мне уже нужно бежать, догонять патрульных, — уши Бруно захотели, было, вздёрнуться, как вдруг пёс осел, растопырил в стороны лапы и пригнул морду низко к земле: — Пожалуйста, поверь мне: я сожалею обо всём, что было.

Он же не мог так ловко притворяться? Бруно всегда говорил то, что думал. Потрясённая, но удовлетворённая Гроза отвела назад уши: «Неужели Бруно способен считаться с моими чувствами? Я и в мыслях такого не допускала.

Поверить в это трудно. Но, похоже, он сейчас искренен».

Хвост собаки нерешительно завилял.

— Ладно, Бруно… Всё нормально. И… спасибо. Я ценю, что ты произнёс такие слова.

— Хорошо, — Бруно рванулся вперёд, чтобы коснуться её носа своим. — Спасибо тебе, Гроза. Для меня это очень важно.

Поглядев вслед убегающему псу, Гроза снова уселась на землю — смущённая, но переполненная счастьем: «Вот это да! Бруно сказал правду, я в этом уверена Он больше не питает ко мне ненависти.