Красная луна

"

"Дрожащую шерсть собаки взъерошил ветерок. Листья над её головой зашелестели, и переливчатый шум реки вдруг стал яснее и звонче. Где-то среди деревьев прокричала ночная птица, а в траве под её лапами пробежал жук. Как будто Собака-Земля попыталась привести Грозу в чувство, сделав мир вокруг более реальным.

«Нет! За атаками на Стаю стоит не Собака-Страх. Собака-злодейка так же реальна, как и я».

Но факт оставался фактом: Бруно постигла та же участь, что и Ужаса. И это что-то да значило! Но только не то, что за Стаей охотился призрак. Ужас был мёртв. Он вернулся к Собаке-Земле.

А что до Собаки-Страха, так её просто не существовало. Гроза сознавала это разумом и чуяла сердцем.

Она сжала челюсти и прищурила глаза «Думай, Гроза, думай! Напряги мозги, а не своё напуганное брюхо!»

Бруно не присутствовал при том страшном сражении, но его смерть явно на что-то намекала. Могла ли плохая собака быть там, с остальными собаками, в ночь страшной гибели Ужаса?

Мишенью злодейки стали уже многие из собак, принимавших участие в схватке. Даже Шёпот, хотя он сражался на стороне Ужаса.

Злодеем не мог быть Счастливчик. Гроза была в этом уверена так, как ни в чём ином.

Счастливчик никогда бы не стал, он просто не мог сотворить такое с другой собакой. Более того: он был Бетой стаи. Он вывел собачек-на-поводочке из Пустого города в безопасное место, обеспечил им новую жизнь. И, будь это в его силах, он никогда бы не позволил страху проникнуть в их стаю и пугать его щенков. Если в Стае и была собака, в которой Гроза ни на волосок не сомневалась, то это был Счастливчик.

Ветерок тоже любила щенков и посвятила свою жизнь их защите. Хромой и Луна оба стали жертвами злобы и коварства плохой собаки.

Погоня?

Гроза представила себе маленькую собачку. Она была проворной и достаточно жестокой. Могла за себя постоять. И ничего и никого не боялась, кроме вымышленной Собаки-Страха. И плохая собака не доставляла ей неприятностей и страданий.

Закрыв глаза, Гроза постаралась вернуться обратно в свой сон. Она живо припомнила все свои ощущения: ярость, утроившую её силу, уверенность, вселившую в неё бесстрашие. Ничего не волновало Грозу в момент схватки. Ей владело только одно неистовое желание — покончить с Ужасом. И она была способна вырвать глотку даже здоровущему Косматому, а не только крупному и крепкому безумному псу.

«Ничто не могло меня тогда остановить. Ничто».

Погоня была некрупной собакой. Но величина не значила ничто в сравнении с яростью. Возможно, не одна Гроза испытала её силу — этот огонь в крови, сжигавший всё, до чего касался.

«Может ли Погоня быть злодейкой? Я знаю, что Счастливчик ей доверяет. Но он доверяет всем собакам… В этом его слабость…»

Глава девятая

Когда Гроза вернулась в лагерь, рассвет уже занялся.