Красный Вервольф – 5

Само собой, всюду висели красные полотнища с черной свастикой в белом круге. Свободные

от службы офицеры прогуливались под руку с дамочками. Некоторые немчики здоровались

со мною, приложив кончики пальцев к лакированному козырьку форменной фуражки. Я

вежливо приподнимал шляпу. Шаховская, которая хоть и шла рядом, но как бы и не со мной,

недоуменно на меня косилась. Сразу видать, неопытная еще.

Когда мы подошли к нужному дому, я подхватил ее под локоток и легонько подтолкнул

к подъезду. Мы вошли, неторопливо поднялись на второй этаж. Остановились перед дверью,

обитой кожзамом. На ней красовалась тусклая медная табличка «ПРОФ. ГАЛАНИН М. С». Я

трижды постучал в дверь кулаком, а потом, через несколько секунд еще трижды. Спустя

минуту, в замке заскрипел ключ, она приотворилась. Сквозь щель просунулась сморщенная

старушечья лапка, в которую я положил пфенниг. Это была не плата, а своеобразный пароль.

Матрена, домработница Галаниных, возвращала мне монетку, когда я уходил.

Дверь отворилась. Я пропустил вперед Анну Дмитриевну, вошел сам. Матрена заперла

дверь, да еще цепочку вдела в проушину. Конечно, если ворвутся гестаповцы, никакие замки

и цепочки их не остановят, а вот от обыкновенных налетчиков защититься можно. В

прихожей нам пришлось разуться и раздеться. Матрена следила за этим строго. Когда мы с

Шаховской сделали это, домработница отвела нас в гостиную, а потом пошла докладывать

хозяйке. Самого профессора Галанина дома не было. Зимой сорок первого его арестовали, но

не замучили в гестапо и не отправили в лагерь. Видать, им заинтересовалось какое-то иное

фашистское ведомство.

— Боже мой, Аня! — воскликнула Марья Серафимовна, жена профессора, выходя из

кабинета своего мужа. — Какими судьбами!

— Маша!

Шаховская вскочила и они принялись обниматься, целоваться, то и дело осведомляясь:

'А помнишь, штабс-капитан Неволин пел у тебя под окнами серенаду?.. А как камергер

двора сделал предложение твоей кузине Мизи?..' и так далее. Ясно. Старые подруги. Не

совершил ли я ошибки, устроив им встречу? С одной стороны, из всех моих явок в городе —

эта самая надежная. Ладно, пусть подружки наговорятся, потом я потолкую с ним сам. С

каждой в отдельности. Спохватившись, хозяйка пригласила нас с Шаховской к чаю, к

которому Матрена накрыла в столовой.

Кроме марковного чаю военного времени, на столе оказались еще и скромные закуски

— кусочки хлеба с шпротами и маслом. Я не стал к ним притрагиваться, отказался даже от

сахара, а вот по глазам Шаховской было видно, что она голодна. Галанина кивнула своей

домработнице, чтобы та принесла что-нибудь посущественнее. И пока Матрена кормила

гостью, я под благовидным предлогом зазвал хозяйку квартиры в другую комнату.