Крематорий

Ассистент мой, дурак, от смеха киснуть стал, в конвульсиях корчится. Я мигом переключаюсь на камеру, которая «крупняк» снимает, чтобы стол из кадра ушел. И вовремя. Кот на стол прямо перед секретарем обкома прыгнул – и ходит. Глава области как говорил, так и говорит, умел мужик удар держать. А котяра задницей к камере повернулся, своим хозяйством светит. Но это уже только я на своем рабочем мониторе в аппаратной вижу на картинке с панорамной камеры, которую от эфира отключил. А на эфирном мониторе, для телезрителя – крупно лицо первого секретаря, ни один мускул на нем не дрогнет, грамотно пургу свою чиновник гонит.

Ну, думаю, скотина хвостатая, не понимаешь, что тебя уже нет в эфире, рисуешься. Я бегом из аппаратной в студию, и на четвереньках, чтобы случайно в кадр не попасть, к столу ползу; подполз, этого кота за загривок схватил – и назад по-пластунски. В коридоре этого поганца в стену как запустил, только шерсть с него полетела вместе с блохами. Вздохнул я с облегчением, думаю, зритель особо и заметить не успел, я же мгновенно среагировал. Ну, увидели, как что-то у стола в углу кадра в расфокусе замаячило – это когда кот появился; но толком, наверное, еще не поняли, что это именно кот.

Возвращаюсь я в аппаратную. Ассистент мой уже не смеется, белее мелованной бумаги сидит и телефонную трубку в руке держит, а на другом конце провода председатель нашего областного телевидения нас страшным матом кроет, расстрелом грозит. Оказывается, мой дурак-ассистент так смеялся, когда я в студии по-пластунски ползал, что головой на пульт упал и лбом своим тупым кнопку задел, и ту самую панорамную камеру, которую я отключил, снова в эфир вывел. И вот по всей области в прам-тайм зрители смотрели, как я на карачках к столу ползу, кота из-под носа у первого секретаря за загривок хватаю.

Выступающий делает вид, что ни хрена не замечает, и с умным видом правильные вещи бубнит о политике родной коммунистической партии. А я с царапающимся, шипящим котом в руке, извиваясь ужом, уползаю из кадра. Вот тогда наш председатель телерадиокомитета до моего ассистента и прозвонился. Вот тогда мой помощник и перестал смеяться.

– И что с вами за это сделали? – поинтересовалась практикантка; она уже другими глазами смотрела на котика, дефилирующего по противоположной стороне улицы.

– Выговором по партийной линии счастливо отделался... – Режиссер в цветастых шортах сплюнул на сухой асфальт. – Времена уже новые наступали. Да еще повезло, что ассистент мой был сынком одного из неприкасаемых московских чиновников. Его специально к нам в провинцию по распределению папашка услал, чтобы тот потом мог карьеру в столице сделать по комсомольской линии. Теперь мой тупой ассистент, бывший комсомолец, в число двухсот богатейших людей России входит.